Я уже более чем уверен в том, что Кулагин — лишь звено. Есть свои группировки, кланы, банды, которые сидят на потоках в регионах. К примеру, фигура екатеринославского губернатора, Андрея Яковлевича Фабра — явно компромиссная между сильными мира сего. Некие силы, во главе которых может находиться, скажем, Михаил Семенович Воронцов, покровитель Фабра, договорились с иной головой этой гидры. Пусть Фабр и губернатор, но не лезет в теневой преступный рай Кулагина и компании. Ну так что тогда? Рубить все головы у гидры — и самому полечь в этих потугах? Убить и Воронцова, и Паскевича, который должен быть такой же головой, только в военном мундире, и Ниссельурода? Кстати, я не оговорился, он, по моему убеждению, такой и есть — политический урод.

Но всего этого я не стал объяснять Эльзе. Пришлось бы тогда слишком многое выложить про некоторых нынче живущих деятелей — и объяснить, подкрепить это было бы нечем. Ведь я сужу об их поступках и характере только лишь на фоне своего послезнания.

— Да сними это чертово платье! — выкрикнул я.

— Ты чего это на страстной неделе черта поминаешь? — делано воскликнула Эльза, между тем, снимая платье, которое не успела до конца надеть.

И вновь мы грешили. Есть такое, прости меня Господи, ибо грешен я!

Вместо двух часов, что я себе отвёл, мы провели в страстных играх все три часа. Уже и тихонько к нам стучались, нарочито громко во дворе разговаривали. Но пусть весь мир подождет! Барин я? Или так… конь с бугра⁈

Когда мы вышли, я даже захотел вновь забраться в этот жёлтенький домик, чтобы там снова опробовать новенькую кроватку, хотя бы ещё разочек. В этот раз я предпочитал бы обойтись без страстных игр, а просто даже поспать.

Уютные дома получились. Так и хочется залечь тут и не думать ни о чем, пребывать в сладкой неге пассивного отдыха. Каждый дом состоял из трех вполне себе просторных комнат и еще более просторной веранды. Предполагался еще и второй этаж со спальней, но… времени не оставалось, чтобы заниматься этим столь плотно, а чердачная комната потребовала бы утепления и отделки. И так здесь и сейчас работали четыре бригады, каждая из которых строила по два дома разом. Внутри домиков все достаточно просто, но, как по мне, все, что нужно — есть. Платяные шкафы, пять кроватей и даже что-то вроде дивана, два стола, стулья. Частью мебель изготовляли тут, прямо у меня в поместье, частью же дал мне Картамонов из своего дома.

Кстати, умельцы-плотники показались мне столь профессиональными, что я думаю и небольшое мебельное производство устроить. А что? Кузнечная мастерская есть, тот же замок для раскладывания дивана сделают. Да все сделают, если правильно поставить задачу.

Тут же важно не просто подойти, сунуть чертеж — и пойти валяться на сеновал. Если самому не разбить всю работу на отдельные операции и не разжевать, то ничего и не выйдет. Это я вижу, как изделие должно выглядеть, у меня эти диваны один за одним в памяти всплывают, а вот местные умельцы, окромя стула, ничего и не знают. Но руки у них с нужных мест произрастают, вот что важно.

Приезжал на днях Картамонов, будто бы ревизор какой, все ходил и оглядывал, щупал да на устойчивость проверял. Так и он отметил, что в условиях, когда гостей нужно будет размещать, я предоставляю очень даже неплохие спальные места. Все же привыкли в дороге останавливаться на почтовых станциях или в небольших городках, где таверны не отличаются блеском и лоском. Так что предлагаемые условия никто не сможет раскритиковать.

И хотелось мне вернуться в дом, но я пошел к людям, которые очень живо что-то обсуждали, и я даже понял, что именно.