— Отчего мы начали своё ознакомление с вашим поместьем именно с потата? — спросил Алексей Михайлович Алексеев.

— Я не сказал вам? Прошу прощения, замотался, стало быть. Или же зачаровался блеском дам. Весь тот приём, что я организовываю, носит название «Картофельный рай»! — сказал я, наслаждаясь кривизной лиц вышедших из карет помещиков и помещиц.

— Господин Шабарин, это вызывающе! Вы словно хотите всем нам напомнить о тех ужасах, которые нам пришлось пережить во время картофельных бунтов? — высказалась одна из дамочек, Екатерина Семеновна Цветаева.

— Сударыня, я лишь хочу показать, насколько важен картофель для современного поместья, — ответил я. — Крестьяне пока ещё темны, нам их просвещать.

— Занятно, вы собираетесь нас учить? — с долей сарказма спрашивал ещё один помещик, Аркадий Иванович Маслов.

Стоило немалых трудов мне запомнить все эти имена, но я, благодаря Картамоновой, сестрёнке моей Настюше, это сделал. Прямо экзамен ей сдавал. Вот насколько девка показалась мне ужасной при первой встрече, так со временем все больше она мне представляется огромной души человеком и даже привлекательной, пусть и ну очень большой, девушкой. Но только так… Сестрица.

— Я лишь делюсь своим опытом, — пожал я плечами, в очередной раз будто не слыша сарказма.

— Делитесь, Алексей Петрович, мы тут для этого, — сказал Петр Ананьевич Струков, именитый екатеринославский помещик, всеми уважаемый, но не желающий становиться предводителем. — Не правда ли, это всё интересно?

Присутствующие, некоторые вынуждено, согласились.

Гости стали прибывать за два дня до начала приёма. Так что, по сути, тот самый приём начался раньше планируемого. Даже не пряча удивления, мои гости отмечали, что я всё-таки подготовил хоть что-то к их встрече. Не сказать, что все остались довольны домиками, где их поселили, но я уже знал, что в разговорах между собой помещики отмечали, что я нашёл очень удачный выход из особо сложного положения. А что до комфорта — так он был, пусть и минимальный.

И все было у гостей новое. Так, для этого приёма было закуплено двести комплектов белья. Причём одна прекрасная гадина, это я про Эльзу, закупалась очень недешёвыми простынями, наволочками, полотенцами и всем тем, что необходимо. Все в шелке! Если услуги повара, артиста и их помощников Эльза оплачивала со своего кармана, за что ей неимоверное спасибо, да еще с более неимоверной отработкой в редкие наши совместные свободные часы, то всё остальное ложилось на мои плечи или, вернее, на мой карман — потому и бельё было шёлковым, и столовые принадлежности недурными, например, посуда была из фарфора.

— Ну, рассказывайте, что вы будете делать с таким большим количеством картофеля, который я всё же называю потатом, — спросил Петр Ананьевич Струков.

— Извольте, — сказал я и начал описывать свой бизнес-план.

Я рассказывал про то, что можно изготавливать из картофеля. Тот же крахмал, которым сейчас модно натирать воротники или манжеты. Описал и какой примерный урожай ожидаю. Кое-где самолично извлекал клубни и анализировал, как растёт моя картошечка.

Так вот, урожай будет знатный. И с чего ему не быть хорошим? Навоза вбухали немерено, правильно и вовремя окучили, даже умудрились произвести прополку. А ещё в этом времени нет колорадского жука! Это так непривычно и такой серьёзнейший бонус для картошки, что мне было сложно первоначально подобное представить, слишком въелся в память процесс сбора жуков и дальнейших издевательств над насекомыми. Повезло ещё тем, что нет медведки.