А вот сейчас уже прозвучал недвусмысленный намёк, что имеется у меня покровитель. Важно, чтобы теперь меня не поставили в такое положение, что я должен был бы признаваться, кто именно за мной стоит. Но и здесь институт благородства и чести мне в помощь. Ведь всегда можно закрыться данным словом, обещанием, и поэтому хоть на каторгу пускай отправляют, но не скажу, кто именно стоит за моей спиной.

— И вы, конечно же, не скажете, кто именно ваш благодетель? — дождавшись моего отрицательного ответа, Лопухин продолжил, будто сам с собой разговаривал. — Это Александр Иванович Чернышов. Больше некому. И те самые петрашевцы, всё это атака на наше отделение от него. И вы…

Казалось, что подполковник рассказывает какие-то тайны, и вовсе не должен размышлять на эти темы в моём присутствии. Вот только он, когда говорил, украдкой, но при этом предельно внимательно, следил за моей реакцией. Наверное, после упоминания Чернышова, Председателя Государственного Совета Российской Империи, я должен был вздрогнуть, каким-то образом обозначить, что именно этот человек стоит за моей спиной. Правда, при всём уважении к самому себе, наверное, Чернышов всё-таки птица слишком высокого полёта, чтобы можно было прикрываться его именем.

— Убедительно прошу вас дать мне честное слово, что вы будете проживать, как и я, в доме бывшего вице-губернатора, при этом любые свои отлучения непременно-с согласовывать с дежурным офицером, — сказал Лопухин, когда карета остановилась, а я в окошко видел, что как раз-таки возле дома Кулагина.

— И чем подобное отличается от ареста? — спросил я, выражая в своём тоне негодование.

— А уже тем, что вы согласовываете свой уход, действуйте и живёте, как заблагорассудится, но при этом, когда вы мне будете нужны, вы в обязательном порядке прибудете, — сказал подполковник Владимир Лопухин, и добавил. — Сложный вы человек, господин Шабарин. На вид, так молодой повеса, а ведёте себя, словно муж, проживший полжизни, обзаведясь множеством покровителей. Ну, да не мне в дальнейшем о сим заботиться. Мое поручение, почитай, что исполнено.

Я не стал спорить по поводу того, каков мне предлагается режим. Ведь, на самом деле, пусть Лопухин что угодно предполагает, но я располагаю, как именно мне поступать. Если надо будет уйти и при этом не отметитья у дежурного, я это обязательно сделаю. Ежели нужда случиться уйти, и в этом никакой тайны быть не может, то не вижу ничего особо сложного, чтобы зарегистрироваться, продемонстрировав при этом своё желание разговаривать. Это подполковнику можно было ещё где-то грубить, как-то с ним спорить, А вот что за человек будет проездом в Екатеринославе?

От автора:

Я человек простой. Попал в магический мир — пошёл в инженеры. Тут магия по проводам течёт, и демоны поблизости крутятся. А я и чинить, и стрелять умею отлично!

Глава 22

Я почти сразу же нарушил правило, которое мне предписывало сообщать об уходе дежурному жандарму, находящемуся на первом этаже бывшего дома вице-губернатора Кулагина. Не разбирая своих вещей, тем более, что три телеги отстали, потому как их более тщательно проверяли на въезде в город, я направился к губернатору Якову Андреевичу Фабру.

Мне нужно было не только засвидетельствовать своё почтение и сообщить своему начальнику, что я прибыл в Екатеринослав, но также и попробовать прояснить, что же, чёрт побери, тут творится!

— Вы? — зайдя в кабинет губернатора, я ожидал здесь увидеть совсем другого человека.

— Я. Извольте же вести себя подобающе, а не врываться в мой кабинет! — взъярился тот, кто ну никак не должен был восседать в кресле, в котором, когда я уезжал, сидел губернатор Фабр.

— А вы бы, сударь, выставили бы охрану возле СВОЕГО кабинета, — сказал я, на слове «своего» сделав логическое ударение.