— Господа, слова моего пленника подтверждают ту истину… Английский джентльмен — хозяин своему слову. Захотел — слово дал, захотел — забрал обратно. А ещё у англичан есть такая поговорка: если джентльмен проигрывает в игру, то он начинает менять правила этой игры, — сыпал я на головы моих гостей афоризмами, которые почерпнул из будущего.

— Это весьма остроумно… — сказал генерал-майор, затем вновь резко встал, щёлкнул каблуками и поклонился. — Прошу простить меня, господин Шабарин, за вспыльчивость. Мы все под этой чёртовой крепостью уже сходим с ума.

— Я нисколько вас не виню, — тепло сказал я и обратился уже ко всем гостям: — Господа, находиться за одним столом с английскими предателями своего слова я не могу. Не серчайте, но я увожу пленного в его временную тюрьму.

Господа уже ничего не имели против моего решения. Им ещё предстояло обдумать тот факт, что можно вот так джентльмену взять и отказаться от своих обещаний. Ведь, по сути, получается, что предали, оскорбили основу основ русского государства — нашего императора. Так что тут не до политесов. Правда, сомневаюсь, что офицеры остались бы довольны, если бы на их глазах я выпорол англичанина. Нет, пороть не буду. Я придержу у себя англичанина. Мало ли… Война только начинается. Было бы неплохо иметь свой обменный фонд пленными.

— Итак, господа, положение наше такое: англичане и французы находятся в Варне, перекрывая нам путь на Константинополь. В то же время Австрия концентрирует свои войска на границах с Валахией и Молдавией, недвусмысленно говоря о том, что готова воевать против России. Пруссия помогает Австрии вооружением, и можно сказать, что враждебно-нейтрально настроена. Швеция на все это смотрит и потирает руки, сомневается, не решается на действия. Но надолго ли эти сомнения? И в это время мы сидим возле крепости, — уже после того, как мы отведали две смены блюд, я решил продолжить серьёзный разговор.

— Не от нас зависят стратегические решения, — с сожалением в голосе произнёс генерал-лейтенант Сельван.

— Безусловно, Дмитрий Дмитриевич, я с вами полностью согласен. Но мы можем взять Силистрию, и достаточно быстро! — решительно и громко заявил я.

— Простите, Алексей Петрович, не сочтите за обиду, но ваши слова звучат, словно бравада. Сколько мы уже не можем её взять? А штурм, что был проведён не так давно, лишил нас тысячи солдат и офицеров, — высказывал свой скепсис полковник Юшневич.

— Господа, у меня есть план. Я предлагаю вам вместе со мной его окончательно проработать и выдать предложение в штаб армии. Думаю, если иного способа взять крепость, чем тот, что я буду предлагать, не будет, то с ним, при помощи моего плана… нашего плана, господа, если вы будете со мной согласны, нам все удастся, — говорил я. — К моему величайшему неудовольствию, я не могу найти общий язык с генерал-инженером Шидлером. Мне нужно, чтобы он не мешал.

Безусловно, генералы и полковник согласились поучаствовать в разработке плана, который я уже, в принципе, разработал. Оставались частности: где и как начать копать, по сути, даже проходы под землёй. Не думаю, что они вдруг преобразились, поверили мне.

Нет, тут другая психология. Генералам претит стоять и ничего не делать. Командующий… Не будем о нем… А тут я предлагаю хоть что-то, пусть и в качестве развлечений.

Предлагаемый мной план, я в этом более чем уверен, сочли бы сущим прожектёрством, если бы я его предлагал в самом начале осады крепости Силистрия.