И обязательно народная молва заинтересуется: кто же такие этот пожилой чиновник и эта дама? Более того, всё, что происходит в ресторане «Морица», часто разносится главными новостями по всему городу. И люди уже заприметили, как явно пребывавшая в тягости женщина танцует с тем, о котором в городе уже и так бытуют различные пикантные легенды. Своего рода Красавчик стал достоянием Екатеринослава. Ну, а также с кое-какими барышнями из города он имел непродолжительные связи.

'…Называя женщину низкой социальной ответственности именем своей матери, господин N… Впрочем, дорогой читатель, стоит ли вдаваться в такие подробности нам, жителям славного города, для которых мораль и целомудрие ещё хоть что-то значат… Вот, что сообщил нам всеми почитаемый соловей нашей губернии господин Миловидов: 'Да, я был удивлён тем, какие предложения непристойные мне посыпались от дамы, но она же была тягостной… Не могу более говорить на эту тему, ибо сам люблю свою семью, и являюсь поборником православной морали…

И после этого дама провела бурную ночь, вследствие чего появились многочисленные жалобы от постояльцев гостиницы — будущая мать своими страстными криками не позволяла спать добропорядочным верноподданным его императорского величества…' — писал Хвостовский, конечно же, прикрываясь псевдонимом, просто размазывал, как масло по тарелке, обидчиков четы Шабарина, прежде всего Елизаветы Дмитриевны.

Скоро, как только почти молниеносно газета разлетелась по всему городу, «поборники морали» стали собираться у ресторанно-гостиничного комплекса Морица. Конечно большинство из этих людей и сами… грешат. Ну а часть была и вовсе проплачена. Но кричали все громко, обзывая семейство Шварцев такими похабными словами, что хоть записывай, как пример грязной брани.

Сквозь толпу, словно императрица, чинно и гордо шла Елизавета Дмитриевна Шабарина. Все ей кланялись, мужчины снимали картузы, прижимая их груди. Шла хозяйка города, однозначно.

— Я требую, чтобы вы покинули наш город! — сказала Елизавета Дмитриевна Шабарина, когда лично прибыла в гостиницу, чтобы под всеобщее одобрение выгнать из города развратников.

— Это тебе так с рук не сойдёт! — прошипела Анна.

— А тебе за твой обман. Смотри, чтобы ещё живой остаться, — всё же не получилось у Лизы оставаться в образе хладнокровной уничтожительницы своих обидчиков. — Мне же достаточно только шепнуть и все… На куски разорвут вас, охальников.

— Мы уходим, — поспешил Казимир встрять, оттягивая свою жену, которая только что шипела от злобы.

Шварцы успешно собрали свои вещи и направились прочь. Их провожали улюлюканьем и свистом. Толпа была столь многочисленной, что Елизавета Шабарина удивилась, что в Екатринославе вовсе проживает так много людей. Многие хотели поглазеть на тех развратников, о которых было написано в газете.

А в сторонке стоят и недовольно посапывал серьезный мужчина. Он понял, что происходит, он один из умнейших и догадливых людей в Российской империи. Он опытный управленец.

— В следующий раз, любезная Елизавета Дмитриевна, прошу вас согласовывать со мной хотя бы некоторые свои действия. Я нисколько не собираюсь враждовать или соперничать с вашим мужем, но коли прислан сюда исполнять роль вице-губернатора, то я буду это делать с честью и достоинством. На сим честь имею! — произнёс стоявший всё это время в стороне назначенный вице-губернатором Екатеринославской губернии Сиверс Александр Карлович.

* * *

Взятие Селистрии открывало путь в Болгарию. И по всем законам логики, да и военного искусства, мы должны уже совершать быстрые переходы, чтобы не дать туркам опомниться, а ещё и нагнать остатки их разгромленных сил. Но логики сейчас было много и она.

Русское войско стояло уже две недели, после того, как произошла битва, даже разведка проводилась вяло.