Первая пуля просвистела над головами десантников, когда до берега оставалось не больше ста шагов.

— С крыши! — крикнул кто-то сзади.

Следом раздалась короткая очередь — турецкий стрелок с крыши старого здания открыл огонь из митральезы Реффи. Одна пуля ударила в борт лодки, вырвав щепку. Остальные прошли чуть выше голов пригнувшихся матросов и солдат.

— В воду! — скомандовал Маскальков, и в следующее мгновение тридцать человек бесшумно соскользнули за борт.

Ледяная вода обожгла тела, словно раскаленное железо. Кто-то сдержанно крякнул от холода, но ни один не закричал. Они плыли, держа винтовки над головой, держась в тени причальных свай.

Где-то впереди, на берегу, замерцали огоньки — зажглись факелы.

— Стража. — прошипел Гринев, плывя рядом с полковником.

Маскальков лишь стиснул зубы.

* * *

Первая шеренга русских солдат вынырнула из темноты, как призраки.

Часовые у главных ворот — двое турок в красных фесках — даже не успели вскинуть ружья. Два глухих удара, два коротких хрипа — и они рухнули на мраморные плиты, обливая их черной кровью.

— Ворота! — Маскальков рванул вперед, и группа гренадеров бросилась к тяжелым дубовым створкам.

Раздался первый удар тарана — глухой, как удар грома. Дерево треснуло.

— Еще!

Второй удар — и створки с грохотом распахнулись.

И тут из-за колонн внутреннего двора хлынули янычары. Их крики — дикие, словно нечеловеческие — смешались с залпами русских винтовок. Пули звенели о мраморные плиты, рикошетили от позолоченных решеток, выбивали снопы искр из каменных стен.

Полковник рванул вперед, увлекая за собой солдат. Он видел, как падает молодой прапорщик — пуля ударила ему прямо в грудь, и алый фонтан хлынул из его рта. Видел, как турок в зеленом халате замахивается ятаганом на раненого сержанта. Маскальков выстрелил почти в упор — враг рухнул, обливая кровью розовые плиты дворца.

Где-то в глубине дворца раздался женский крик — высокий, пронзительный. Потом еще один.

Из резных дверей выбежали перепуганные наложницы — тонкие, как тростинки, в шелковых покрывалах, расшитых золотом. Их глаза — огромные, полные ужаса — метались по сторонам.

— Не трогать! — рявкнул Маскальков.

Но один из солдат, ошалевший от боя, уже занес над ними штык. Полковник успел ударить его по руке.

— Это не враги! Всего лишь — бабы.

Турки отступали к центральному залу, стреляя на ходу. Русские преследовали их, шаг за шагом, комната за комнатой.

Золото. Море золота. Гигантские люстры, парча, инкрустированный драгоценными камнями трон. И — пустота. Султан бежал. Но в тот момент, когда Маскальков сделал шаг вперед, из-за колонн ударили три залпа.

Полковник почувствовал, как горячая струя крови потекла по виску.

— Залечь!

Бой продолжался. Где-то в глубине дворца раздался взрыв — турки что-то подорвали. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка.

— Ваше благородие! — Гринев схватил его за руку. — Надо отходить!

Но Маскальков уже видел их — десятки янычар, высыпавших из боковых коридоров. И тогда он понял — это ловушка. Но отступать было уже поздно…

Взрыв прогремел как удар судьбы. Казалось, само небо обрушилось на мраморные залы султанского дворца. Полковник, пригнувшись за позолоченной колонной, почувствовал, как горячая волна воздуха опалила ему лицо. Из развороченного взрывом коридора повалил едкий дым, перемешанный с клочьями парчи и обрывками человеческих тел.