Прямого доступа к графу о Лопухина не было, и он решил посетить бывшую любовницу своего, почившего одиннадцать лет назад, начальника Александра Христофоровича Бенкендорфа, баронессу Берггольц, дабы та свела его с Паниным. И через полчаса жандармский полковник был принят в ее роскошной гостиной. Баронесса, несмотря на свой преклонный уже возраст, все еще мнила себя первой красавицей Петербурга и потому начала напропалую кокетничать с нежданным гостем.

Полковник чувствовал себя не в своей тарелке. Иметь дело со светскими дамами он не привык. Его стихией были служанки, горничные, девицы легкого поведения, миловидные крепостные девки в родовом изрядно запущенном имении. А эта дама, все еще следящая за парижской модой, поводя голыми, обильно напудренными плечами, ему была ни по вкусу, ни по карману.

— Так что же вас привело ко мне, господин полковник, в столь неурочный час? — с намеком осведомилась баронесса.

— Я хотел бы просить вас, госпожа баронесса, познакомить меня с его сиятельством графом Паниным, Львом Аристарховичем, — проговорил Лопухин.

— И только? — не скрывая разочарования, переспросила мадам Берггольц.

Через пятнадцать минут, имея в кармане рекомендательное письмо к графу, полковник шел по пустынной улице, мимо здания Адмиралтейства. Вдруг он почувствовал странное беспокойство. Тихий шорох позади привлек внимание. Обернувшись, Лопухин увидел фигуру, застывшую в тени дома напротив. Инстинкты сработали немедленно — полковник метнулся в переулок, скрывшись за углом. Вскоре мимо промелькнул силуэт высокого мужчины в плаще и широкополой шляпе.

Возможно это был обыкновенный грабитель, подкарауливающий жертву, а мог быть и приставленный к нему Левашовым соглядатай. Полковник усмехнулся. До чего он дожил! За ним ходит топтун, как за каким-нибудь студентиком-крамольником. И все же, несмотря на усмешку, напряжение нарастало. Сердце Лопухина билось учащенно, ладони вспотели. Было очевидно, что кто-то пытается заманить его в ловушку. Оглянувшись, жандарм ощутил присутствие неведомой угрозы, нестойкой, словно петербургский туман.

И все же нападения не произошло. Открыв дверь собственной квартиры в доходном доме на Гороховой улице, Лопухин обнаружил небольшую записку, брошенную на коврик у двери: «Будьте осторожны. Ваш противник опаснее, чем вы полагаете…»

Глава 12

Я невольно нахмурился, испытав легкое замешательство. Почему этот пройдоха кинулся наперерез карете? Ведь по завершению венской части операции он должен был на всех парах мчаться черте куда, лишь бы подальше. Хотя, если он так поступил, значит, чувствует необходимость обсудить детали наших дальнейших действий.

— Сударь мой, — начал я, стараясь смягчить тон, — вы совершенно напрасно так рисковали, останавливая карету. Чего ради? Кучер может доложить своему хозяину о том, его гость пустил к себе в экипаж незнакомца.

— Поэтому вы перешли на греческий, граф? — спросил Джованни, озаряя хитрой улыбкой свое утонченное аристократическое лицо.

Лукавые черные глаза коренного одессита лучились самодовольством.

— Да, поэтому, — сказал я.

— Простите великодушно, господин граф, но я счел необходимым убедиться в том, что ваш блестящий замысел близок к успеху. И потом, никогда не знаешь, вдруг вам потребуется весь блеск моего остроумия или острота моей шпаги?

— Или — меткий выстрел, — пробормотал я, морщась от боли в плече.

— Простите, но это было необходимо. Иначе, ваши собеседники не поверили бы в серьезность намерений «папского посланника».