— Это не просто золото, — прошептал Линдеманн, доставая из складок халата небольшой слиток, завернутый в черный шелк.

Когда ткань развернулась, Анна Владимировна вскрикнула — металл переливался всеми оттенками красного, будто в нем текла сама кровь земли.

— «Солнце Севера» — единственный в мире самородок, содержащий aurum rubeum, красное золото. Оно… — Линдеманн осторожно провел пальцем по поверхности, и слиток словно ответил слабым пульсирующим свечением, — оно живое. И обладает свойствами, которые наука не в силах объяснить.

Внезапно мальчик на кровати застонал. Его маленькое тело выгнулось, а глаза распахнулись, открывая зрачки, полные того же кроваво-золотого свечения.

— Что с ним⁈ — Анна Владимировна бросилась к сыну, но Линдеманн остановил ее.

— Они не просто пытались его отравить, — его голос стал твердым. — Они проводили ритуал. Ваш сын теперь, словно, живая карта пути к месторождению. В его крови… течет память предков.

Профессор резко задрал рукав ребенка, обнажив странные отметины на тонкой коже — они складывались в те же символы, что были на металлическом диске.

— Ваш дядя перед смертью передал вам ключ, даже не осознавая этого, — Линдеманн поднес к свету миниатюрный медальон, который Анна Владимировна носила с детства. — Это не просто украшение. Это часть механизма, открывающего путь к месторождению «Солнца».

За окном грянул гром, и в его свете Анна Владимировна увидела, как по стенам комнаты заплясали тени — они складывались в фигуры девяти человек в мальтийских мантиях. Среди них она узнала силуэты своего дяди и… отца Шабарина.

— Общество «Алая луна» ждет своего часа, — прошептал Линдеманн. — И теперь только вы можете завершить то, что начали ваши предки.

Мальчик внезапно сел на кровати. Его глаза горели неестественным светом, когда он произнес голосом, который никак не мог принадлежать ребенку:

— Мама… мы должны найти то, что потеряно во льдах. Прежде чем это сделает «Кровавый полумесяц».

Анна Владимировна почувствовала, как медальон на ее шее внезапно стал горячим. В этот момент она поняла — ее обычная жизнь закончилась. Впереди была только тайна, покрытая снегами Аляски и кровью тех, кто пытался ее раскрыть…

— Побудьте пока с сыном, Анна Владимировна, — снова произнес профессор. Шварц вздрогнула, возвращаясь к реальности. Мальчик по-прежнему спал. В руках хозяина дома не было никакого самородка. А на стене — никакой карты. — А потом вы должны будете спасти его отца… Я расскажу — как?..

Глава 17

Слова императора о бегстве жгли как пощечина. Бежать? Бросить заводы, все свои начинания, Лизу, Петю, Алешу и маленькую Лизоньку? Нет. Это был тупик. Мысль о том, что Петя, в свои пять лет уже смышленый и серьезный мальчуган, узнает, что отец сбежал как вор, была невыносима.

— Могу ли я подумать, ваше императорское величество? — звучало формальностью. Ответ зрел молниеносно, под аккомпанемент майского грома.

— Конечно, Алексей Петрович, — кивнул Александр Николаевич, но в его глазах читалось нетерпение, — но помни: время — не наш союзник. Паутина заговора уже сжимается вокруг твоих проектов здесь, в России. Аляска — лишь предлог для внешнего давления. «Воскресший сын» жены управляющего Варшавской биржи — крючок, на который тебя вытащат на свет Божий как прелюбодея. И тогда…

— Тогда мои враги получат повод добить не только меня, но и все начинания: заводы, железные дороги и многое другое, — резко закончил я. Боль в ноге пульсировала в такт мыслям.