Все же, оглядев ещё раз мостки, я решился пройтись по своим владениям. Справа баня, слева домик небольшой, кирпичный. Это дом для гостей. Дальше небольшое пространство с голыми кустами и высаженными в ряд деревьями. Опачки! Статуи, сразу три рядом стоят, рядом беседка, красивая, белая, с колоннами. А дальше, метрах в двухстах, справа от парковой зоны, большое здание, деревянное, одноэтажное, а еще с пристройками и с водным колесом. Присмотрелся и определил контуры небольшой оледеневшей речушки.

Прошел чуть вперед и увидел слева несколько зданий, с другого окончания парка. Оттуда чуть слышно доносились голоса, а дальше был загон, где на веревке по кругу гоняли молодого жеребца, насколько я понимаю в конях, весьма хорошего и дорогого.

Через минут пятнадцать такой прогулки по мосткам я увидел сани и мощного коня, который их тащил. Емельян, выходит, прибыл. Достаточно быстро, из чего я сделал вывод, что приказчик живет рядом.

— Барин, Алексей Петрович, надежа наша, ты бы дома еще отлежался, — не успев доехать, уже советы раздавал Емельян.

— В дом! — решительно сказал я и сам направился к входной двери в в дом.

Почему-то нервировала шуба управляющего, а вместе с ней и он сам. Я в мехах не силен, но похоже, что это лиса, да с огромным до неприличия бобровым воротником. Мех был почти полностью спрятан под нашитую сверху ткань, но торчал красными топорщащимися волосками. Я слышал, что мехом наружу шубы стали носить только на закате империи. До того так только мужичье носило.

Не знаю, сколько стоит эта шуба, но недешево, точно, а еще сани. Ладно они, но и в санях лежали меха, и шапка на Емельяне была бобровая, как у моего деда, вот один в один. И правил этот позер не сам — на козлах сидел какой-то крестьянин.

— Кто здесь барин? — прочистив горло с холода, спросил я, едва Емельян вошел в мой кабинет.

Оказывается, тут и такое помещение есть, как и с десяток иных «барских покоев».

Управляющий вообще не понимает, что приезжать и красоваться передо мной в дорогих одеждах, не снять и не оставить дома часы на серебряной цепочке — нехорошо? У меня же слишком много вопросов возникнет.

А они возникают, ой как возникают! К примеру, разница между теми часами, что я нашел у себя, и теми, что носит управляющий вовсе незаметна. Шуба, опять же.

— Вы тут барин. А кто же? — недоуменно отвечал управляющий.

— Так почему у меня нет такой шубы? Часы у тебя такие же, как и у меня. А у меня денег нет, — добавляя с каждым словом все больше металла в голос, говорил я.

— Так я же говорил вам, барин, долги у нас, только они, гадины, и есть, долги эти, — вжав голову в плечи, отвечал Емельян. — Да и игрок вы, барин, имение заложено, скоро разбирательство будет, еще и отберут.

Вот же человек. Вижу, что боится меня, не играет, искренне трясется, но все равно лжет. И ложь еще более очевидная, чем страх.

— Значит, так… Емельян Данилыч, — я взял управляющего за грудки…

— А-а-а! — услышал я крики за дверью.

Оттолкнув Емельяна, я быстро подошел к двери и резко ее открыл. Две валькирии сцепились в яростной схватке, в которой выжить должна была только одна. И похоже, что явный аутсайдер совершает сенсацию и точно не проигрывает фавориту схватки. Саломея давала отпор Прасковье. Обе девицы, хотя… одна подросток, а вторую девицей ну никак не поворачивается язык назвать, в общем, эти девушки держались за волосы друг дружки и не сдавались. Мало этого, так Соломея изловчилась как-то разбить нос Параше.

— А ну, угомонились! — гаркнул я.

Амазонки сразу же стали по стойке смирно.