— Мария! — взревел Молчанов. — Христом Богом прошу, уйди отсюда.

— Я уйду… Я уеду к батюшке! — плача, сказала госпожа Молчанова и выбежала из зала суда.

— Господин Молчанов, а сколько все же вам заплатил господин Жебокрицкий? — выкрикнул журналист.

— Уйдите прочь, или я полицмейстера вызову! — кричал Молчанов.

— Поздно, я уже передал некоторые записи своим друзьям, они, если что, и сами напечатают, — усмехнулся Хвастовский.

На самом деле, конечно, он никому ничего не передавал. Но зал суда покинул Емельян Данилович, и можно было подумать, что именно он и понес некие записи.

Емельяна я отправил в срочном порядке готовиться к отъезду. Он свою миссию выполнил и предоставил отчёт о делах поместья, я же, пока не было Молчанова и Жебокрицкого, лично проконтролировал, чтобы секретарь вписал в протокол пометку о том, что суду были переданы такие-то и такие-то документы. Да, можно порвать и переписать протокол ведения суда, а всё-таки это еще один камушек на чашу весов в пользу того, чтобы все закончилось для меня благополучно.

— Вот деньги! — сказал я, всовывая в руки Жебокрицкому ассигнации. — Я прошу записать, что были переданы шестьсот пятьдесят рублей по долговой расписке.

— Я не принимаю! — выкрикнул мой сосед и бросил деньги на пол.

— Согласно всем правилам вы обязаны принять! — сказал я, указывая пальцем на деньги.

— Да поставьте вы уже печать и давайте заканчивать с этим делом! — выкрикнул Жебокрицкий.

Молчанов подошел к писарю и стал надиктовывать ему текст.

— Это чиновничий произвол! — кричал Хвастовский, а я понял, что рано стал праздновать свою победу.

— Я подписывать не буду! — сказал Горюнов, скрестив руки на груди.

От взгляда Молчанова, непременный заседатель поежился, но кинул загнанный взгляд на журналиста и пока что не отступал от своего.

— Господа, я смею напомнить, что собираюсь посетить губернатора, — сказал я.

Образовалась пауза. Видно было, что сомневается и Молчанов. Он, уже вроде бы показавшийся мне здоровым человеком, опять начал корчиться от боли в животе. А я ждал, чтобы исправник опять побежал бы в свое уже, видимо, излюбленное место уединения.

Нет тут активированного угля. Уверен, что таблеток десять смогли бы изрядно помочь горю Молчанова. Впрочем, нет — и на данный момент это замечательно.

Уже никому ничего не говоря, Молчанов вновь убежал.

— Да что ж такое! — вызверился Жебокрицкий.

Время, я выиграл ещё немного времени. Что делать? Так… Горюнов должен подписать, но он угрожает земскому исправнику, что не будет этого делать. Значит, нужно давить на заседателя.

— Господин Горюнов, я же вижу, что вы человек честный. Подумайте сами, кому быть после этого преступления земским исправником. Я замолвлю за вас словечко перед губернатором, — блефовал я, стараясь надавить на заседателя.

— А вы действительно с в ним встречаетесь? — удивленно и между тем с некоей надеждой спрашивал Горюнов.

— Да ни с кем он не встречается. Это все фарс, блеф, игра! — выкрикнул Жебокрицкий. — Прими уже, Лешка, что ты проиграл.

— Не Лешка, а Алексей Петрович, Андрюша, — ответил я на фамильярность Жебокрицкого.

— Мы еще посмотрим, щенок, кто Андрюша, а кто Лешка, — показывал свое истинное нутро помещик.

И как же мне хотелось съездить ему по наглой роже. Вот не был бы в зале суда, точно сделал бы это. Но нет, драка мою шаткую репутацию не укрепит.

* * *

Андрей Яковлевич Фабр рассматривал отчеты инженеров, которые отводили воду из центральной части Екатеринослава, когда к нему вошел личный помощник.