Голова у меня была слегка наклонена вперёд, чтобы мне случайно в глаз не попали, а застрявшая рука со сжатым кулаком вытянута вверх. Спустя мгновение дно кабины порвалось, как лист бумаги, и я оказался по пояс внутри подъёмника. Ладонь стиснута в кулак, голова смотрит вперёд и чуть вниз, вторая рука вытянута по шву. Всего на миг мелькнуло ощущение, что эта странная поза мне уже знакома…

— Мама! — заорал один гном, попятился и упал, а затем завыл, забившись в угол. — У-у-у!

— Ч-ч-что это с ним? — спросил другой коротышка, тыча мне в грудь пальцем.

А я отозвал Инсект и прыгнул внутрь.

— Это аристократ! Скорее, убейте его! — кричал самый главный.

Он был немного крупнее остальных гномов, блондинистая борода сплетена в красивую косичку, а на лице у глаза татуировка из четырёх кубов, стоявших на ребре.

— Поздно, ребятки! — сказал я и начал убивать.

В маленькую кабинку влезла целая дюжина гномов. И они больше мешали друг другу, пытаясь атаковать меня. С автоматами в узком пространстве особо не подерёшься. Вот только и они были не промах — подготовились и обвешались артефактами, а руны на пластинах брони засветились.

Первого гнома я толкнул, и он упал на своих товарищей. Началась куча-мала. Второго свалил с ног и ударил ногой по голове. Артефакт сработал, как надо, но спустя ещё два коротких удара защитное поле разбилось вдребезги, и голову гнома смяло. Пока остальные вставали, я отобрал у поверженного пулемётную ленту, рывком вытащил несколько патронов, вставил между пальцами и сжал пальцы в дубовый кулак.

Ударил ближайшего коротышку со всей силы, и артефактные пули сразу пробили защиту. Бронепластины вмяло внутрь грудной клетки, и враг захлебнулся собственной кровью.

— Тварь! — закричал первый гвардеец, вставая.

Он направил на меня автомат, а я схватил его самого и сломал об колено. И даже артефакт его не спас, лишь отсрочил гибель на две секунды. Подхватил за ногу, как мешок, и стал мутузить остальных гномов.

Лифт снова поехал наверх, видимо, я задел рычаг. От ударов у переднего ряда гномов сработали артефакты. Зато они упали, роняя остальных. Гвардейцы, которых прижало к стенкам лифта, пытались стрелять из автоматов, но всё мимо. Тяжело прицелиться, когда тебя подпирают со всех сторон. Гном в руке совсем измочалился, но трое врагов теперь безвольно лежали, истекая кровью. Осталось ещё шестеро.

Отбросил бесполезную тушку и стал бить руками и ногами. Призвал на них Инсект, чтобы атаки были эффективнее. Одним хуком справа зацепил сразу двоих, и они упали. Командир вскинул автомат, попытался выстрелить, но я заткнул дуло дубовой ладонью. Было больно, но ствол автомата взорвался, а осколки порвали руку гнома. Тут даже его собственный артефакт не спас. Он завопил от боли и упал на спину.

Двое вдруг выпили какие-то зелья, отчего их кожа покраснела, а глаза выпучились. Берсерки? Слыхал про таких у гномов, но никогда не видел. Они с утроенной силой набросились на меня. Их удары оказались очень меткими и чувствительными, а рост — преимуществом. Один поднырнул под хук слева и врезался лбом в колено. Его сразу прострелила дикая боль, и я присел. Второй подскочил справа и дал мне в челюсть. В ушах зазвенело.

Вот гады! Отмахнулся от того, что был справа. Он отлетел в решётку и погнул её, застряв ненадолго. Второй уже замахнулся для удара, и я встретил его кулак морёным лбом. Его предплечье хрустнуло и выгнулось под неестественным углом. Но гвардеец этого даже не заметил и замахнулся второй рукой.

В этот же момент из решётки выкарабкался второй враг.