В этот же момент из решётки выкарабкался второй враг. И тут же прыгнул на меня. Я дёрнул его за бороду и подставил под кулак товарища. Для гнома удар оказался столь мощным, что его башку и шлем пробило насквозь. Берсерк скинул труп, как порванную перчатку. Но этих секунд мне хватило, чтобы его самого схватить за шею и оторвать голову. В буквальном смысле.

— Ах ты, мразь! — заорал их командир. Он встал с пола, ещё трое оставшихся гномов тоже. Их лица были залиты кровью.

Командир вытащил склянку с оранжевым содержимым, зубами вырвал пробку, выплюнул и одним глотком выпил зелье.

— За Гилленмор! — прокричал он и обнял мою ногу. Вцепился так, будто видел в ней единственный путь к спасению.

Сперва я не понял, что происходит, но затем гном начал расти в плечах и вообще раздуваться. Похоже, он вот-вот рванёт! Я схватил его одновременно и за пояс, и за шкирку и отодрал от ноги.

— А-р-р-р! — рычал он, хватаясь за штанину брюк.

Оторвал её вместе с гномом и кинул в дыру в полу. Он с рёвом улетел вниз, а через секунду кабину качнуло от взрыва. Ни фига себе, камикадзе!

— О чём ты думал, дебил? — произнёс я.

Взглянул на оставшихся троих гвардейцев. Их бороды встали дыбом, а взгляд остекленел.

— Ну что, будем прощения вымаливать или сражаться, а, братцы? — я широко расставил ноги, готовый к драке.

А они продолжили смотреть на меня, но не в глаза, а на уровень пониже пояса.

— Нет, нет, нет! А-а-а! — отчаянно завопил ближайший гном. По бледным щекам его покатились крупные слёзы. Вдруг он зажмурился и побежал, но мимо меня, и сиганул прямо в дыру!

— Я не могу так жить! — прокричал второй и повторил трюк..

Третий просто плакал навзрыд, забившись в угол и обняв колени.

Странно, я думал, драться будем, а они… Но тут я перевёл взгляд вниз…

— Оу!

Дело в том, что перед каждой дракой своё достоинство я делаю дубовым. Ну, чтобы не поранили самое важное. И сейчас между ног из порванной штанины свесился он. Большой и чёрный, потому что с недавних пор Инсект у меня Морёный дуб.

Неловко вышло. Я отозвал на секунду Инсект и переложил Дубова-младшего в другую штанину. Придётся так походить, пока не раздобуду новые штаны. Или набедренную повязку. Вот Лакросса-то оценит. Надеюсь, однажды моя кожаная флейта её не испугает.

Лифт продолжил подниматься, а гном — скулить. Не знаю, сколько нам с Мортоном кузниц удалось спасти. Многие были разрушены и до сих пор коптили чёрным дымом. Местами обвалился потолок, похоронив под собой огромные площади зала. Света стало меньше, Кузни Гилленмора погрузились в сумерки. Наверно, можно всё восстановить, но сколько времени это займёт?

Кабина въехала внутрь скалы, почти лишив нас света. Горела только одначудом уцелевшая лампочка. Вскоре лифт замедлил ход, скрипя тормозами, остановился в просторном помещении, залитом ярким светом. Дзынькнул звонок, и решётка открылась. А на меня уставилось два десятка пар глаз.

Полторы дюжины вооружённых до зубов гвардейцев, незнакомый мне жрец и упитанный гном в деловом костюме, лакированных ботинках, напомаженной причёской и с красивой русой бородой, заплетённой в три аккуратные косички.

Помещение, в которое приехал лифт, оказалось очень обширным. Длинный и широкий зал с белыми колоннами, диванчиками, инсталляциями в виде клумб и кустиков, даже небольшой фонтан имелся в центре. Стены — мрамор, по цвету и структуре похожий на дерево. На полу длинный красный ковёр, а плитки тёмные с золотыми прожилками. Стильно и красиво. Если бы не встречающая делегация…

Жрец с одной косичкой в чёрной бороде и парчовых огненных одеждах бросил взгляд на заляпанные кровью стены и трупы гвардейцев. Он сразу всё понял и коротко бросил:

— Убейте его. А затем взорвите кузницы.