Вместе с ним ехала графиня Кремницкая, титулярный советник Имперской Канцелярии, следователь по особо важным делам. И в тупике пребывали они оба.

В иной ситуации такое соседство могло оказаться приятным, но… во-первых, герцог любил свою жену, а во-вторых, Марфа Васильевна спала последние недели по два-три часа в сутки, поэтому выглядела как оживший мертвец.

— Ночь на дворе, Марфа Васильевна, — кивнул в сторону окна Билибин. За тем проносился густой тёмный лес, а на насыпь под рельсами падал жёлтый свет из окон поезда. — Поспите. Всё равно в таком состоянии толку от вас немного.

— Пока я сплю, враги плетут заговоры, — хрипло произнесла графиня, закуривая очередную сигарету. Пепельница рядом с ней напоминала больного чахоткой ёжика.

— Врагу всё равно, спите вы или нет, он будет плести интриги в любом случае, — махнул рукой герцог.

В дверь купе постучали.

— Разрешите? — заглянула внутрь проводница. Симпатичная и конопатая рыженькая девушка с пышными формами.

Билибин сделал приглашающий жест рукой. Девушка вкатила через порог звякнувшую посудой тележку.

— Чай пихтовый, варенье черничное, литровый кофейник со свежим кофиём, — перечисляла девушка, переставляя посуду и блюда на столик между герцогом и графиней.

Причём делала она это, повернувшись сочными ягодицами к Билибину. Короткая форменная юбка едва прикрывала их. Рыжая простолюдинка наверняка рассчитывала на хорошие чаевые. А может, и на дополнительные услуги.

Герцог, почувствовав на себе ехидный взгляд воспалённых от недосыпа глаз Кремницкой, слегка смутился и прочистил горло. Всё-таки он мужчина. Пусть и такой, который любит только одну жену. Нонсенс для нынешнего времени, но благодаря своему положению при дворе, он мог себе позволить такую вольность.

Быть женатым всего на одной женщине. Обычно знатным обществом это порицалось, да и государство пропагандировало многожёнство. Билибин знал, откуда растут корни такой политики. Война с Саранчой — весьма кровопролитное занятие, Империи всегда нужна свежая кровь.

Когда девушка вышла, скользнув по герцогу многообещающим взглядом, графиня Кремницкая залпом осушила кружку с кофе.

— Чем скорее мы найдём заговорщиков, тем скорее я высплюсь, — вернулась она к прежнему разговору. — Все дела последних месяцев ведут к одному из дворянских родов, я уверена.

— Не нужно оканчивать Петербургскую сыскную академию, чтобы это понять… — хмыкнул Билибин.

— Я неверно выразилась, Ваша Светлость, — тут же поправилась графиня. — К одному из Светлейших родов.

— Для подобных обвинений нужны веские основания, — покачал головой Билибин. — Но честно говоря, я и сам начинаю думать, что все ниточки ведут к Совету князей. Предположим, это так. Среди Светлейших предатель. Кто, по-вашему?

Графиня налила вторую чашку кофе из блестящего медью кофейника.

— Слишком много подозреваемых. Если подумать, почти каждому так или иначе выгодна смерть Императора. По крайней мере, они могут так думать.

— Они же не совсем идиоты, — не согласился герцог. — Семь столетий идёт война на выживание людей как вида. И не только людей. Император — наша единственная надежда, если настанет трудный час. Глупо думать, что переворот улучшит их жизни. Начнётся грызня. Смута ослабит западные границы, и Саранча прорвётся.

На какое-то время герцог замолчал, размышляя над собственными словами.

Помощник Кремницкой, Дмитрий, темноволосый и худой парень, спал на боковой кушетке в дальней части купе. В той стороне было темно, свет горел только над столом Билибина и Кремницкой. Только изредка пролетала полоса света от фонарей на переездах или полустанках.