Механически графиня отметила про себя, что с такой раной люди долго не живут.

Дирижабль сел. Графиня чувствовала, что монстров ещё очень много. Вокруг особняка стояла сплошная стена из снега, ветра и даже молний. Их судно опустилось в небольшом круге, свободном от непогоды. Выйдя наружу, вверху Екатерина увидела девичью фигурку, утонувшую в ледяном сиянии. Княжна Онежская, поняла она.

Пятачок, где сияло ясное небо, быстро зачистили от оставшихся монстров. Графиня устало опустилась на снег, чувствуя, как он тает под её пальцами. Выжившие слуги помогали затаскивать в дом раненых. А рядом с Екатериной встал механический доспех, из которого выбрался Никон Быков.

— Фух, — выдал потный воин, тут же беря под руку бывшую рядом худую девушку в чёрном пальто Имперской Канцелярии. — Сдюжили, а, барыни?

На бледном, без кровинки, лице девушки мелькнула тень улыбки. Графиня тоже слабо улыбнулась.

— Р-Р-РА-А-А!!! — донёсся глухой рокот из утробы бункера в паре десятков метров от них.

Многие решили, что это монстр, и шарахнулись от этого рёва. Да и графиня тоже сперва испугалась.

А потом наружу выскочил двух с четвертью метровый исполин из морёного дуба. Только дубовая плоть щедро потрескалась, а в трещинах, повторявших рисунок вен, плескался зелёный огонь. В руках исполин держал молот и топор.

— ТОЛЬКО МНЕ МОНСТРОВ ОСТАВЬТЕ!!! — проорал он и вбежал прямо в буран.

Старик Петрович, которого как раз тащили на носилках мимо Никона, переглянулся с воином. Улыбаясь, они хором сказали:

— Дубовы!

Затем, взглянув на охреневшую графиню, в голос заржали.

— Ладно, барыни, монстры ещё не кончились. — Никон посадил рядом с графиней девушку в чёрном и крикнул в сторону: — Миклуха, ну-ка, быстро перезаряди Мишутку! Я не собираюсь сидеть тут, пока барон делает мою работу!

Глава 23

Я ещё никогда не ощущал в своём теле подобной мощи. Не ожидал такого эффекта от какого-то зелья, пусть и фамильного, из ингредиентов, собранных с огромным трудом. Если говорить в процентах, то моя сила, и без того немалая, возросла на целую тысячу. Я перешагнул некий внутренний порог. А мана-каналы буквально кипели от распирающей их мощи.

Молот и топор чувствовались продолжениями рук — лёгкие и невесомые, как перья или опавшие дубовые листья. А ещё я теперь управлял корнями, почти как дриада. Только Маша могла управлять корнями других растений, а я — своими. То есть мог выпустить корни в мёрзлую землю и возвести вокруг защитный купол. Или проткнуть мягкое брюшко какого-нибудь не очень шустрого монстра. Короче, развлекался как мог.

Правда, думаю, это ещё не всё, на что я теперь способен. Но исследовать новые возможности у меня ещё будет время.

Когда я врубился в битву с монстрами прямо в эпицентре ледяного апокалипсиса, за мной туда же рванули и Альфачик с Гошей. Оба моих зверя стали намного сильнее, как и моя связь с ними. Альфачик сражался, не только раскидывая молнии, но и сам почти став молнией — настолько быстро он перемещался. Там, где он появлялся, тут же оказывалась вспорота чья-нибудь глотка или разорван панцирь.

Гоша не отставал. Паук высоко прыгал и далеко метал свои сети, расставляя ловушки прямо под ногами нападающих монстров. К слову, он научился делать паутину настолько тонкой и прочной, что она с лёгкостью разрезала на аккуратные кубики незадачливых врагов. Правда, потренироваться ему не помешает. А то пару раз я сам запутался в его паутине. Если бы не Морёный Инсект, меня бы самого порезало. А так, просто разорвал путы.

В ледяной метели трудно было разобраться, где свои, а где чужие. Для этого я использовал духовное зрение, которому только что научился.

Девушки сражались несколько в стороне от меня. И, увидев, что они творят, я этому даже порадовался.