Адвокат едва смог сдержать рвущееся наружу раздражение. Он очень хорошо знал такой тип людей. Будут избегать ответственности до последнего, пока не прижмёшь их к ногтю.

— У моего клиента было две спутницы, — тут же произнёс граф Акрапович. — Не находите странным, что он нашёл только одну? И я не советую подвергать слова моего клиента сомнению.

— Вашего клиента? И давно он им стал?

Граф взглянул на Дубова, и тот кивнул.

— Только что. Если, как вы говорите, у вас мышь не проскочит, значит, нападавшие ещё на вашей территории…

Акрапович не закончил предложение, как через приоткрытые двери в зал ворвались звуки яростной стрельбы. Барон Дубов сразу забыл обо всём, вскочил, рыкнув, и бросился на выход. В этот раз двери не пережили столкновения с гигантом. Слетели с петель и воткнулись в клумбы с зимними цветами. Следом за ним последовали несколько вооружённых охранников аукционного дома.

— Если по вине ваших людей, Ваше Благородие, с невестами барона Дубова что-то случилось — а оно случилось, — то я очень надеюсь, что сегодня ваш аукционный дом получил хорошие комиссионные. Потому что вскоре вы с ними расстанетесь.

— Что? — опешил Десятников. — Послушайте, господин Акрапович, всё это просто недоразумение. Ну да, может быть, напали, но причём здесь мы? Знать нападает друг на друга постоянно…

— Это ваше объявление? — Граф вытащил небольшую афишу из внутреннего кармана пиджака.

— Да, наше.

— Рад, что вы это признали. И, полагаю, понятие «публичная оферта» вам тоже знакомо. Посему фразу «Ваши близкие под надёжной охраной в аукционном доме Десятниковых! Как и ваши чековые книжки…» следует трактовать однозначно в пользу моего клиента.

Десятников побледнел и закусил губу. О графе Акраповиче ходила слава лучшего адвоката Москвы. И барон чётко понял, что если не пойти навстречу, то в суде граф его род размажет тонким слоем на кусок хлеба, который съест на завтрак.

— Будь проклят тот день, когда на мой порог ступила нога барона Дубова… — едва слышно прошептал аукционер и прикрыл лицо рукой.

Тем не менее граф услышал и позволил себе самодовольную ухмылку.

— Туша, — обратился он к третьему своему телохранителю, самому крупному из всей троицы, — принеси из машины мой портфель. Будем оформлять сделку. Как насчёт безвозмездной передачи тех лотов, что приобрёл барон?

Из сада донеслись рявкающие звуки. Стреляли из большого калибра.

Дубов вступил в бой.

* * *

Десять чашек адски крепкого кофе будто открыли во мне второе дыхание.

Барон Десятников, конечно, козёл, которому надо рога пересчитать несколько раз, но, когда прозвучали выстрелы, я понял, что для этого сейчас нет времени. Кто бы ни вырубил Веронику, сейчас он прорывался сквозь охрану. Незаметно улизнуть, по всей видимости, у нападавших не вышло.

Поэтому я тут же кинулся в направлении перестрелки.

Ублюдки заплатят мне за то, что сделали с Вероникой. Да, пусть они её просто вырубили, но она едва не замёрзла, лёжа в снегу. А Лиза? Раз они бросили одну, но забрали вторую, значит, только она им и нужна.

Я обязательно узнаю «зачем»… но сперва разобью им говорильники, а потом узнаю!

Пробежал сквозь весь сад, застав конец сражения. С десяток ублюдков расстреляли остатки охраны и пробили стену, окружавшую особняк, каким-то артефактом. Самый первый из них тащил на себе бесчувственное тело в красном платье.

Если они с ней хоть что-то сделали, живыми не уйдут.

Сквозь дыру в стене пробежал следом, перешагнув несколько трупов. От них растекались по снегу багряные пятна.

Сукины дети запрыгнули в несколько машин, стоявших у обочины дороги.