- Запах до или после твоего прихода появился? - поинтересовался я, уже зная ответ.

- Конечно, после. Я ж русским языком сказала, что пожурила разгильдяев. Чувствительные какие! Ну и на животы слабенькими оказались. А толстый ещё так смешно икает, когда подпукивает. Не… Армия - это не для меня. Никакой кровавой эстетики!

Сигнал тревоги отвлёк нас от интереснейшей беседы. На рефлексах мы выскочили из госпитальной палатки, не обращая внимания на свой внешний вид. Палкина стоит в одном лифчике и трусах, а я в больничной рубахе длиной до колен. Одна Якутова приличная.

Но то, как мы выглядим, никого не волнует. Есть более интересный объект для наблюдения. Вернее, объекты. С десяток гоблинов кружатся над нашими позициями в воздухе, нелепо размахивая конечностями. Даже не просто кружатся, а исполняют некий танец под визгливо пьяный голос невидимого Чаха.

- Встаньте, дети, встаньте в круг! - вслух орёт неадекватный наумб песню, вытащенную из моей памяти.

И харки реально создали этот самый круг, начиная в нём вращаться с бешеной скоростью. Потом замерли и все устремились к центру своего хоровода.

- Антракт, негодяи! - возвестил невидимый Чах, когда зелёные столкнулись и кулями грохнулись на землю. - Врагу не сдаётся Великий наумб! Пощады уже никто не желает! Некому! Поздняк метаться!

После бухой придурок изобразил демонический смех. Правда, закашлялся и испортил весь эффект, резко перейдя на фальцет.

- Чах! Отставить! - как можно строже мысленно проорал я.

- Не боись, Данила! - пришёл моментальный ответ. - Солдат ребёнка не обидит, а душа праздника требует!

Песец…

Глава 13

Этот самый песец продолжался до поздней ночи, пока Чах резко не протрезвел. Он тут же утихомирился и слинял в меня. Хотел было ему разнос устроить, но этот гад опередил, первым пойдя в наступление.

- Сволочь ты, Данила, - зевая, заявил он. - Договаривались на двести граммулечек, а ты мне целый литр спиртяги подсунул. Спаиваешь ребёнка. Ни стыда, ни совести.

- Чего? - офонарел я от такой наглости. - Там про запас принесли. Всё выжирать никто не заставлял.

- А я слабохарактерный. Мог бы уже изучить мою тонкую натуру, эгоист. Всё только о себе и думаешь.

- Отлично, - как можно ехиднее произнёс я. - Теперь буду думать и о тебе. Значится так! Свою двухнедельную дозу ты сегодня вылакал. Теперь даже кефир нюхать не смей.

- Сатрап! Ладно. Я потом скажу, что о тебе думаю. А сейчас что-то спать хочется. От переживаний, наверное.

- С похмелья. Такие скоты переживать не умеют.

Чах на это ничего не ответил. Раз промолчал, значит, уже спит. Зато, к сожалению, не спала Имперская Служба Безопасности. Как только меня выписали из лазарета, то сразу попал не в родное шестое отделение, а к ним на допрос. По такому случаю в нашем штабе майор Жуковский даже отдельную комнату выделил для приезжих гостей в штатском.

- Здравствуйте, Илья Сергеевич, - вежливо поприветствовал я Старшего следователя Комова, расположившегося за широким обшарпанным столом. - Всё ждал, когда вы снова ко мне заявитесь. Скучали или в чём-то опять подозреваете?

- Здравствуйте, младший сержант, - даже не попытавшись улыбнуться, ответил он. - С радостью продолжил бы скучать и дальше. Желательно на приличном расстоянии от вас.