Господин Габриэль Баррье только что получил в лицо перчатку Бертрана Фужера. Обезумев от злости, он крикнул:

– Подождите!

И он бросился к двери ложи, чтоб как можно скорее добраться до своего противника, но тут Кармен де Ретц схватила его за руку:

– Куда вы идете? – сказала она.

– Это мое дело! – не заботясь о вежливости, отвечал он.

И не остановился. Но она удержала его рукой, в которой он не подозревал такой силы.

– Это также и мое дело, и даже больше мое, чем ваше! – возразила она. – Вы, без сомнения, собираетесь выяснять отношения с тем господином? На глазах всего зала, который смеется над вами и надо мной? Очаровательно! Очень сожалею, но вы этого не сделаете.

Я страшно боюсь шумихи и скандалов. Будьте любезны подать мне мое манто и муфту, и уедем отсюда. Я соскучилась здесь, я уезжаю.

Но несмотря на ее решимость, господин Габриэль Баррье вовсе не растерялся, напротив – он рассвирепел:

– Как так! Сейчас же? Мне тоже здесь совсем не нравится! С вами я еще разберусь, когда мы уйдем отсюда. Но я действую по порядку. Разрешите мне начать с того субъекта, который целовал вам руку.

Кармен де Ретц вдруг страшно побледнела и резко сделала шаг вперед.

– Что? – сказала она. – Разберетесь со мной? Она не отпускала его руки, и ее ногти теперь впились в нее. Он выбранился.

– Сто чертей! Пропустите вы меня или нет? Надо думать, мне есть за что свести счеты с вами.

И он грубо стиснул нежную руку.

От боли Кармен де Ретц разжала пальцы, вскрикнула. Но в тот же миг она, как раненое животное, бросилась на грубияна.

Она была побеждена. Разъяренный не меньше, чем она, он позабыл, что она женщина, и оттолкнул ее с такой силой, что она упала. И тут она потеряла всякое самообладание, и в ней остался лишь инстинкт самки, зовущей на помощь самца:

– Фужер!..

Перед барьером ложи была откидная скамеечка, которая могла служить ступенькой. Как безумный, Фужер перескочил через бархатный барьер и, бросившись на Баррье, схватил его с такой силой, которой невозможно было противостоять. Бой продолжался одно мгновение. Из соседних лож, из коридоров, из партера прибежали люди и растащили противников. Сейчас же вслед за шумом воцарилась тишина. И Фужер, немедленно став чрезвычайно корректен, протянул Баррье свою визитную карточку.

– Прекрасно! – пробурчал тот. – Мы будем драться!

– Завтра же утром, если это не слишком неудобно для вас, – с изысканной вежливостью предложил Фужер, – потому что завтра вечером у меня назначено важное свидание.

Он остановился, внезапно вспомнив, что после скандала и вызова на дуэль свидание, о котором он говорил, вряд ли состоится.

– Что ж!.. – сказал он себе самому.

И, повернувшись к Кармен де Ретц, он не устоял против искушения лишний раз осмеять неудачливого Баррье.

– Я провожу вас, не так ли, дорогая?

У дверей ложи появился господин Панталон, астролог, хиромант, карикатурист и праздношатающийся, с цилиндром, малиновым лицом и испуганными глазами, как раз когда Фужер и Кармен рука об руку выходили оттуда.

– Сударь, – сказал он, – глас народа поставил меня в известность о том, что вы в опасности: вот я.

Фужер улыбнулся и поклонился:

– Сударь, я крайне вам обязан. В самом деле, я дерусь завтра утром, и в этом достойном городе у меня нет ни одного друга, кроме вас.