– Конечно, согласен! – с гордостью заявил философ, последователь Ноя.

И он снял шляпу, пропустил вперед любовников и торжественно сказал, с грустью глядя им вслед:

– Все от того, что вино – добрый советник, а любовь – советник пагубный.

X

Весь вечер следующего дня барышня Дакс напрасно прождала Фужера.

Совсем одна в своей комнате, стоя у окна и прижавшись лбом к стеклу, она в течение долгих часов подстерегала людей, проходивших по улице.

Теперь он уже не придет. Алебастровые часы на камине пробили шесть. Барышня Дакс, все еще стоявшая на ногах и не двигавшаяся с места, не подумала повернуть электрический выключатель, и комната была совсем темна.

Вдали, нарушая ночную тишину, прозвучали церковные часы, и стенные часы в комнате отвечали семью ударами.

Дверь внезапно распахнулась – ее с силой толкнула госпожа Дакс.

– Алиса! Силы небесные! Сегодня тебе мало мечтать? Честное слово, ты спишь! Что ты издеваешься над своей матерью?

Пробужденная от своих мрачных мыслей, барышня Дакс колебалась одно мгновение, потом повернула выключатель.

Госпожа Дакс стояла на пороге.

– Что же ты делала здесь в темноте?

– Ничего.

– Ты готова к обеду? Ты знаешь, что отец сейчас возвратится?

– Да.

– Скорей! Вымой руки и иди вниз! Госпожа Дакс повернулась на каблуках. Оставшись одна, барышня Дакс машинально села и машинально развернула газету.

Передовая… Политика… Финансовый бюллетень… Барышня Дакс не читала. Ее глаза скользили по столбцам, только по временам останавливаясь на крупном шрифте заголовков. Внезапно четыре слова таинственным образом привлекли ее внимание. Она вздрогнула. Жадным взором прочла:

ДУЭЛЬ НА БОЛЬШОМ ИППОДРОМЕ

В результате бурного столкновения, которое вчера вечером прервало в Большом театре представление «Вертера», Г. Б., популярный местный врач, и Г. Ф., секретарь посольства, проездом в Лионе, сегодня утром дрались на дуэли на Большом Ипподроме.

Оружием были выбраны пистолеты. Оба противника были ранены довольно тяжело; доктор Б. в бедро, Г. Ф. в плечо.

Тем не менее их обоих удалось благополучно доставить домой, и состояние их здоровья удовлетворительное.

Г-н Дюма, комиссар полиции, начал дознание и побывал у обоих дуэлянтов. Но оба они отказались принять его.

– Алиса! – раздался внизу нетерпеливый голос госпожи Дакс. – Алиса! Сойдешь ли ты наконец? Отец возвратился.

Барышня Дакс спустилась. Ноги у нее дрожали. Она пошатнулась два раза, схватилась за перила. Она шла, точно одеревенев. На каждой ступеньке ее затылок пронизывали болезненные уколы. И как в бреду, в мозгу у нее билось одно слово: «Ранен… ранен… ранен… ранен…»

– Еще что! – брюзгливо бросил господин Дакс. – Она в полном остолбенении и бледна, как мертвец.

– Она спала в своей комнате, – сварливо отвечала госпожа Дакс. – И она до сих пор спит на ходу. Она не знает, что уж и делать, чтоб быть не как все.

Господин Дакс пожал плечами, и обед прошел в молчании.

Подали кофе.

– Папа, – отважился сказать юный Бернар, – ты знаешь, что господин Баррье дрался на дуэли?

Господин Дакс повернулся к сыну:

– А ты откуда знаешь это?

– Двое из моего класса рассказали только что, когда мы расходились из школы. Сегодня утром они ездили на велосипедах на ипподром и все видели с дамбы. Это было сногсшибательно. После первого же выстрела господин Баррье упал, и другой тоже.