- Она не знала, может ли доверять нам, - произнёс Перрин. - Кажется, она сбежала от одного из Отрёкшихся. Я бы тоже скрывал своё имя.

Фэйли ожгла его взглядом.

- Не смотри на меня так, - сказал он. - Она сделала это не специально, чтобы выставить тебя дурой, Фэйли. У неё были на то свои причины. Забудь.

Его слова заставили её почувствовать себя немного лучше; так приятно, что теперь он может за себя постоять.

- Ну, я теперь задаюсь вопросом, кем же окажется Лини. Может, она шончанская королева? А мастер Гилл - король Арад Домана в бегах?

Перрин улыбнулся.

- Полагаю, они её слуги. Гилл-то уж точно тот, за кого себя выдаёт. Балвера, небось, удар хватил оттого, что он об этом не знал.

- Держу пари, что знал, - сказала Фэйли, опускаясь возле него на колени. - Перрин, я серьёзно насчет суда. Я беспокоюсь за тебя.

- Я не позволю себя схватить, - ответил он. - Я только сказал, что появлюсь на суде и дам им возможность представить доказательства.

- Тогда какой в нём смысл? - спросила Фэйли.

- Он выигрывает мне время на размышления, - сказал он, - и в результате, быть может, мне не придётся их убивать. Их вождь, Дамодред - от него пахнет лучше, чем от остальных: в нём не кипят гнев и ненависть. Суд поможет вернуть наших людей и позволит мне выступить в свою защиту. Когда человеку дают высказать свою точку зрения - это правильно. А вдруг это то, что мне было нужно всё это время?

- Ну, ладно, - сказала Фэйли. - Но в будущем, пожалуйста, предупреждай меня о своих планах.

- Конечно, - ответил он, зевая и укладываясь спать. - Но, если честно, этот план пришёл мне в голову в последний момент.

Фэйли с трудом удалось удержать язык за зубами. По крайней мере, из этих переговоров вышло хоть что-то хорошее. Она наблюдала за Берелейн, когда та встретилась с Дамодредом, и ей не часто доводилось видеть, чтобы глаза соперницы сияли так ярко. Возможно, это когда-нибудь может пригодиться. Она перевела взгляд на Перрина - тот уже тихо посапывал.

Перрин обнаружился себя сидящим, прислонившись спиной к чему-то твёрдому и гладкому. Слишком тёмное, почти зловещее небо волчьего сна кипело над смешанным лесом, заросшим пихтой, дубом и болотным миртом.

Он встал и повернулся посмотреть, на что опирался. Высоко в бурное небо вытянулась массивная башня из стали. Она была слишком правильная с казавшимися выкованными из цельного куска металла стенами без единого шва. Башня казалась неправильной.

«Я говорил тебе, что это плохое место, - послал ему мысленно Прыгун, неожиданно усевшийся рядом с Перрином. - Глупый щенок».

- Я не сам выбрал это место, - запротестовал Перрин. - Я здесь проснулся.

«На нём сосредоточен твой разум, - произнёс Прыгун. - Или разум кого-то, с кем ты связан».

- Мэт, - сказал Перрин, не понимая, откуда он знал. В этот раз цветная круговерть не появилась. Она никогда не появлялась в волчьих снах.

«Такой же глупый щенок, как ты?»

- Возможно, ещё глупее.

От Прыгуна запахло недоумением, будто он не желал верить, что такое возможно.

«Идём, - послал волк. - Оно вернулось».

- Что…

Прыгун исчез. Нахмурившись, Перрин последовал за ним. Теперь он легко мог уловить запах места, куда ушёл волк. Они оказались на Джеханнахском тракте, и здесь вновь появилась эта странная стеклянная стена фиолетового цвета, перерезавшая дорогу на полпути, простираясь высоко в небо и в обе стороны. Перрин подошёл к одному из деревьев. Казалось, его голые ветви застыли, скованные в стеклянном плену.

Прыгун прохаживался неподалёку.

«Мы уже видели такое раньше, - передал он. - Давным-давно. Очень много жизней назад».

- Что это?

«Дело рук человека».

Послание Прыгуна содержало путаные образы.