К Ходоку подошёл мужчина, и Перрин почувствовал запахи звериных шкур, земли и кроличьей крови. Илайас уходил охотиться, пока Перрин ждал сбора армии. Надо быть действительно великолепным охотником, чтобы ловить кроликов ночью. Илайас говорил, что это отличная практика.

- Однажды ты кое-что мне сказал, - проговорил Перрин. - Ты сказал, что если когда-нибудь топор начнет мне нравиться, я должен буду выкинуть его.

- Да, было дело.

- Я думаю, то же относится и к лидерству. Нужно наделять титулами тех, кто к ним не проявляет стремления. Мне кажется, что, пока я об этом помню, у меня может всё получиться.

Илайас тихо засмеялся.

- То знамя наверху - хорошо смотрится.

- Оно мне подходит. Всегда подходило. Вот только я не всегда подходил ему.

- Глубокие мысли - для кузнеца.

- Может и так. - Перрин вытащил из кармана головоломку, ту самую, найденную им в Малдене. Ему до сих пор не удалось её разобрать. - Тебе когда-нибудь приходила в голову мысль, насколько это странно, что кузнецы кажутся такими простыми людьми, при этом именно они делают все эти проклятые головоломки, в которых так сложно разобраться?

- Никогда не думал об этом. Так ты, наконец-то, один из нас?

- Нет, - ответил Перрин, откладывая головоломку. - Я тот, кто я есть. Наконец-то.

Он точно не знал, что в нём изменилось. Но, может быть, проблема-то и была в том, что он слишком уж старался во всём этом разобраться.

Он знал, что обрёл равновесие. Он никогда не станет таким как Ноам, проигравший волку внутри себя. И этого было достаточно.

Перрин и Илайас некоторое время просто стояли, наблюдая за проходящей мимо армией. С помощью этих увеличенных Врат Перемещаться было намного проще; все готовые к сражению мужчины и женщины пройдут меньше, чем за час. Люди салютовали Перрину, от них пахло гордостью. Его связь с волками не пугала их; на самом деле, теперь, когда им стали известны подробности, они выглядели гораздо спокойнее. Раньше были только слухи. Вопросы. Теперь же они начали свыкаться с правдой. И гордиться ею. Их лорд не был обычным человеком. Он был чем-то особенным.

- Я должен уйти, Перрин - сказал Илайас. - Если получится, этой ночью.

- Я знаю. Началась Последняя Охота. Ступай с ними, Илайас. Встретимся на севере.

Стареющий Страж положил руку Перину на плечо.

- Если мы не увидимся там, быть может, мы встретимся во сне, друг мой.

- Это и есть сон, - улыбаясь, сказал Перрин. - И мы обязательно снова встретимся. Я найду тебя, если ты будешь с волками. Удачной охоты, Длинный Клык.

- Удачной охоты, Юный Бык.

С еле уловимым шорохом Илайас исчез во тьме.

Перрин протянул руку к тёплому молоту у него на боку. Он думал, что ответственность ляжет на него ещё одним грузом. Однако теперь, когда он принял её, стало легче.

Перрин Айбара был всего лишь человеком, но Перрин Златоокий был символом, созданным следующими за ним людьми. У Перрина не было выбора; всё, что он мог - это стараться получше ими руководить. Если он не справится, символ не исчезнет, но люди утратят в него веру. Как потерял её бедняга Айрам.

«Прости меня, друг мой, - подумал он. - Тебя я подвёл больше всех».

Не было смысла оглядываться в прошлое. Он просто должен идти дальше и стараться лучше.

- Я Перрин Златоокий, - сказал он, - человек, способный говорить с волками. И я думаю, что этим человеком быть неплохо.

Он направил Ходока через путевые Врата. К несчастью, Перрину Златоокому нужно было кое-кого убить этой ночью.

Галад проснулся немедленно, услышав шелест полога шатра. Он отбросил прочь остатки глупого сна, в котором он ужинал с темноволосой красавицей с совершенными губами и зовущими глазами, и потянулся к мечу.