– Ты так ничего и не понял, – сердито ворчит Мегера. – При чем тут я?

– Мне нужно сходить за лошадьми, – устало говорит Креслин. – Надеюсь по возвращении застать тебя здесь.

– А куда мне отсюда деться, о ненаглядный супруг?

Он выходит за дверь, сопровождаемый ее гневным взглядом.

«А куда мне отсюда деться, о ненаглядный супруг?..» – эти слова звенят в его ушах, когда он закрывает за собой обшарпанную дверь. Куда могут деться они оба?

– Ты в порядке? – спрашивает стоящий возле неказистого каменного домишки Клеррис.

Креслин молча качает головой и смотрит в сторону пристани, туда, где находятся «Грифон» и кони, которых ему надлежит забрать.

Направляясь навстречу юноше по усеянному камнями песку, немолодой маг с усмешкой говорит:

– Женщины... Я знаю Лидию невесть сколько лет, но до сих пор не могу сказать, что ее понимаю.

– «Невесть сколько лет»... – повторяет за ним Креслин. Он отводит взгляд от пристани и, повернувшись к Клеррису, спрашивает: – А Лидия, она твоя ровесница?

Смущенная улыбка на миг делает мага похожим на мальчишку:

– Ну... ей лучше удается контролировать внутреннюю гармонию, и... В общем, она чуточку постарше.

Креслин прощупывает собеседника своими чувствами, но слова звучат правдиво и сам Клеррис совершенно спокоен: его отличает та неизменная уверенность, которую юноша уже привык связывать с гармоническим началом.

– А на что ты способен, кроме продления жизни и исцеления?

Клеррис поджимает губы:

– Помимо управления погодой – а лишь очень немногие из нас, если такие вообще найдутся, способны соперничать в этом с твоей природной силой, – магия гармонии сводится в основном к упорядочению, то есть исцелению и укреплению. Правда, мы умеем создавать некоторые не связанные с хаосом иллюзии, скажем, исчезновение, и можем погружать людей в сон, не причиняя им вреда. Ну и, конечно, мы все знаем толк в растениях.

– Растениях?

– Смотри внимательно, – Клеррис указывает на чахлый голубой цветок, распустившийся на оплетающей груду камней колючей лозе. – Это не бросается в глаза, но...

Креслин ощущает направляемый Клеррисом к крошечному цветку поток силы и видит, как медленно, в размеренном темпе капель, падающих после дождя с уголка крыши, стебелек крепнет, лепестки наливаются соком, и цвет их становится ярче.

– А вот Лидия или Марин – те могут взять саженец ябруша и повлиять на него так, чтобы плоды со временем стали крупнее или мельче, кислее или слаще... Но большинству людей не интересны чудеса, результаты которых видны лишь спустя годы.

– Наверное, – соглашается Креслин. – Но ведь предполагается, что магия действует мгновенно.

На губах Клерриса вновь появляется мальчишеская улыбка:

– Действует то она мгновенно, но вот чтобы результаты этого действия проявились со всей очевидностью, требуется время. Но зато, в отличие от содеянного нашими Белыми «друзьями», сотворенное нами долговечнее, и уничтожить плоды наших трудов довольно трудно.

Креслин замечает, что Мегера выглядывает в узкое окошко. Фрейгр спускается по пыльной дороге к пристани, где привязаны кони.

– Тут есть над чем подумать, – со вздохом говорит юноша. – Но в свое время. Сейчас я, пожалуй, все же схожу за лошадьми. Сдается мне, нашему славному капитану не терпится покинуть Отшельничий.

LXXI

В центре подернутого белым туманом зеркала видна высящаяся на черном утесе черная башня с мерцающими, словно они не из настоящего камня, стенами.

Губы вперившего взгляд в зеркало Высшего Мага шевелятся, но слова не слышны.