– Я уверен, что совсем не хочу этого, – с нажимом произносит юноша. – Просто, не будь это сделано, все может обернуться гораздо хуже.

– Ты еще молод, – качает головой Клеррис, – и не понимаешь, что на свете много вещей похуже, чем существование кого то, кого приходится остерегаться.

– Не так уж и много, – возражает Креслин, закатывая рукав, – особенно если этот «кто то» – Мегера.

– Ты просто не представляешь, что тебя ожидает, – печально улыбается Лидия. – Но не исключено, что потрясение добавит тебе понимания.

Клеррис, покачивая головой, открывает принесенный с собой маленький футляр.

– Я не завидую тебе, Креслин. У нее очень сильная воля.

Юноша не отвечает. Его душат слезы.

XCI

– Одержимый демонами глупец! Возможно, ты убил нас обоих! – кричит побагровевшая от ярости Мегера. На лбу ее выступил пот, и причиной тому вовсе не полуденная жара.

«...проклятый сластолюбец, слабоумная похотливая скотина...»

– Конечно, подождать ты не мог! Где уж тебе набраться терпения, чтобы узнать обо мне побольше! Все мужчины таковы – тебе кажется, будто они что то понимают, а они думают вовсе не тем местом! – быстро переведя дух (она даже не замечает охлаждающего террасу вызванного Креслином ветерка), Мегера раздраженно продолжает: – Конечно, от тебя, дубины, впору было ожидать чего угодно! Что мне непонятно, это как Лидия могла согласиться на такое безумие...

– Дело в том... – торопливо отвечает Креслин... – Понимаешь, она сказала, что начало этому уже было положено, и... – он сбивается и говорит не совсем то, что только что собирался: – И, я думаю, она почувствовала, что если этот процесс слишком затянется, то ни ты, ни я не выживем.

– Ты о чем? Чему было «положено начало»?

– Ну... понимаешь... Порой я уже воспринимал твой мысли, во всяком случае, когда ты сильно сердилась.

– Что?

– Ты вот только что подумала, будто я сластолюбец и безумная похотливая скотина.

– Слабоумная, – поправляет его Мегера.

– Невелика разница. Пусть будет «слабоумная».

– Я ухожу.

– Куда?

– Побуду с Шиерой. Нет, – добавляет она, уже направляясь к своей спальне, – можешь не волноваться, с острова не сбегу. По крайней мере пока.

«...до следующего раза...»

Креслин пожимает плечами, хотя ее мысль пронзает его как меч. Она снова не оставляет ему никакой возможности.

– Я предоставляла тебе кучу возможностей, но ты все их переиначивал под себя.

– Это неправда, – возражает он и тут же поправляется: – Не совсем правда.

Почувствовав неловкость – не свою, а ее, – юноша качает головой.

– Ты... ты... – кричит, задыхаясь от ярости, Мегера, – ты присвоил даже мои чувства!

– А мои уже были твоими, и всякий раз, когда тебе было нужно, ты не задумываясь использовала это против меня.

«...будь проклят!.. Мне не удержать... как он мог терпеть это так долго?..»

– Будь проклят... – произносит она вслух, но ее слова звучат скорее рыданием, чем проклятием. – Ты добрался до моей души... и теперь...

«...и теперь убиваешь нас обоих...»

Сжимая рукоять меча, Мегера пятится, пока не исчезает в своей спальне. Креслин остается на месте.

Пойманный в ловушку между солнцем и прибоем, зажатый между прошлым, которого он не создавал, и будущим, которого не мог предугадать, юноша смотрит вслед рыжеволосой женщине, шагающей к башне стражей. К новому аванпосту Западного Оплота.