– Это каким образом?

– Самым прямым. Располагая флотом, мы можем заявить Нолдре, Остре и всем прочим, что либо они станут торговать честно, либо их суда будут захватываться или топиться.

– И как ты собираешься воплощать в жизнь эту угрозу?

– Как раз воплощать ее в жизнь мне бы и не хотелось. Но в сложившихся обстоятельствах – если уж мы решим заняться пиратством – я мог бы, подняв ветра, выведать, где находятся их корабли, а потом устроить шторм и выбросить их на сушу... по крайней мере, в восточном Кандаре.

– Он и вправду может? – вопрос Шиеры обращен к Лидии, которая молча кивает.

– Это не слишком удачная идея, – нейтральным тоном произносит Мегера.

«...идиотская затея, вредная и опасная...»

– У нас нет выбора, – повторяет Креслин. – Либо мы делаем свой ход до того, как наше положение становится очевидным, и тогда у нас остается надежда застать всех врасплох, либо потом нам придется делать то же самое, но куда с большими потерями в людях.

– Не знаю, что и сказать... – бормочет Клеррис.

– Вот именно, ты не знаешь. А я знаю, что рыбаки жалуются на нехватку муки. Мы с трудом дотянули до урожая на припасах, доставленных «Звездой Рассвета» и купленных у контрабандистов, но собранного урожая нам хватит в лучшем случае до середины зимы. Уже полгода люди не получают жалованья. Фрейгр вернулся с полупустыми трюмами, а ведь тогда еще не все знали об изданном Белыми указе. Наши запасы провизии иссякнут задолго до весны, а как их пополнить? Никто не продаст нам продовольствия, кроме горстки контрабандистов, но мы не можем позволить себе покупать еду по их ценам. Так что нам остается только грабеж.

– Но это ужасно! – восклицает Мегера.

– Полностью с тобой согласен. Предложи что нибудь получше.

Выдержав паузу, Креслин встает, ставит на стол бокал и выходит.

Пятеро оставшихся за столом рассеянно переглядываются.

– Неужто... неужто мы вправду опустимся до грабежа и пиратства? – качает головой Лидия. – Да мыслимое ли это дело?

– Совершенно немыслимое, – отзывается Клеррис, – но выбор и вправду небогат. Можно ничего не делать и умереть с голоду или позволить Креслину погубить себя, чтобы спасти всех нас.

– Это жестоко.

– Он предложил свое решение, но согласится с чужим, если оно окажется лучше. Есть у кого либо предложения насчет того, как остаться не замешанными ни во что дурное и при этом выжить?

Собеседники снова переглядываются, но за столом царит тишина, нарушаемая лишь доносящимся с дороги перестуком копыт.

Добравшись до Черного Чертога и расседлав Волу, Креслин садится на затененный участок ограды и прислушивается к плеску прибоя. Удлиняясь, тени постепенно покрывают всю террасу, а молодой регент по прежнему сидит неподвижно, устремив невидящий взгляд в Восточный Океан, в сторону далекой Нолдры и еще более далекой Остры. Юноша не оборачивается, даже когда появившаяся на террасе Мегера подходит и садится рядом.

– Ты встал и ушел, а чего добился? Как всегда решил, что могучий Креслин прав, и упаси Тьма в этом усомниться.

– Неправда. Я спросил, может ли кто нибудь из вас предложить что либо, кроме ожидания голодной смерти. Или надежды на помощь, вроде той, которую обещала когда то твоя сестра. Кстати, ты все еще веришь, что она нам поможет?

– Может быть.

– Да ну? Женщина, заключившая в оковы родную сестру, станет тратить средства на то, чтобы помочь выжить и укрепиться народу, который, не исключено, станет угрожать Сарроннину?

– То, что ты задумал, – скверно! – твердо и с расстановкой произносит Мегера. – Ты хочешь использовать магию гармонии для извращения самой ее сути.