В дверях появляются Лидия и Клеррис, выглядевшие куда более собранными, чем воинские командиры и регенты.

– Такое грандиозное уничтожение чревато большой опасностью, даже если осуществляется с помощью сил гармонии, – с обычной мягкостью произносит Клеррис.

– Кроме того, – добавляет Мегера, – зачем попусту уничтожать суда?

Креслин понимающе кивает.

– Мы просто выбросим их все на берег. Таким манером нам удалось заполучить «Звезду Рассвета», – юноша умолкает, гадая, почему сам не додумался до столь очевидного решения, а потом начинает размышлять вслух: – Корабли то мы выбросим, но как быть с людьми? Многие уцелеют. Отчаявшиеся вооруженные люди – не самые желанные гости на острове.

– Думаю, об этом позаботятся Шиера и Хайел, – предлагает Мегера.

– Может быть... – начинает Хайел, поправляя свою наспех натянутую тунику.

– Можешь ли ты предложить что нибудь получше? – перебивает его Мегера. – По мне, так такой план сулит больше выгоды. И меньше загубленных жизней.

– Чем меньше людских потерь, тем лучше, – заявляет Лидия невозмутимым тоном, словно она обсуждает виды на урожай.

– К тому же, – добавляет Креслин, – мы можем раскидать эти суда вдоль всего побережья, так что уцелевшие моряки не сумеют собраться в крупный отряд.

– Это разумно, – говорит Шиера, – потому что им наверняка вбили в голову, будто мы – жесткие дьяволы, угодить в лапы которых хуже смерти. Они будут отчаянно сопротивляться. А сколько там кораблей?

– Тридцать, я полагаю, – отвечает Креслин. – Конечно, не считая Белой армады.

– А по сколько солдат на каждом?

– Смотря на каком, суда то все разные. От двух до пяти десятков.

– То есть около двух тысяч бойцов. И ты хочешь, чтобы мы одолели их силами трех сотен? И это включая бывших хаморианских матросов и некоторых беженцев, не знающих, с какого конца браться за клинок? – язвительно спрашивает Шиера.

– Столько ни высадится, – холодно отвечает Креслин, – многих смоет в море. Если корабли выбросит на сушу, то это не значит, что на суше окажутся и все люди. А из тех, кто спасется, далеко не все будут в состоянии сражаться.

– Прекрасно, – говорит Шиера. – Предположим, ты выведешь из строя три четверти личного состава, но даже в этом случае нам придется иметь дело с пятью сотнями бойцов. Не говоря уж о тех, которых доставит большой флот.

– Тебе не раз удавалось одолевать противника при куда большем численном превосходстве, – устало говорит Креслин и оборачивается к карте. – Итак, корабли приближаются...

– Еще одно, – прерывает его Мегера. – Если мы сладим с этими потаенными эскадрами, то о большом флоте можно будет не беспокоиться.

Все взоры обращаются к ней. Креслин, начавший было указывать направление движения вражьих судов, опускает руку.

– Это почему?

«...нелепость...»

– Все очень просто, – объясняет Мегера. – Корабли самих чародеев и их ближайших кандарских союзников входят в состав большого флота. Потаенные же эскадры состоят из судов норландских герцогств, Бристы, Хамора, Остры и даже Южного Оплота. Если они добьются успеха, Белый флот произведет высадку и присвоит себе всю славу победы. В случае же неудачи Белые объявят нас ужасом всего мира, но найдут предлог не вступать в битву и сохранить свой флот.

Шиера кивает, но не без сомнения:

– Ты уверена?

– Не совсем. Но они всегда прячутся за чужими спинами, изыскивая любую возможность заставить других драться вместо себя.

«...мужчины...»

Креслин и Хайел предпочитают пропустить замечание Шиеры мимо ушей.