Служанка стоит выпрямившись. Глаза ее обращены не к хозяину и не ко всаднице, а в сторону одетых в голубое молчаливых наемников. Слезы текут по щекам, но она не делает даже попытки смахнуть или утереть их.

– Отпусти ее, – равнодушным тоном произносит рыжеволосая.

– А кто заплатит неустойку? У нас договор! – взрывается трактирщик.

– Я не... – начинает было служанка, но умолкает под взглядом рыжеволосой.

– Сильно сомневаюсь, – произносит та, – чтобы законы герцога разрешали заключение договоров на отработку детьми долгов родителей.

– Э... – трактирщик поспешно закрывает рот.

– Конечно, – продолжает всадница, – не все в жизни делается по закону, так что держи.

Она тянется к поясу и, достав монету, бросает ему.

Чтобы поймать золотой, трактирщик отпускает плечо служанки.

– И все?.. – бормочет он.

– Это гораздо больше, чем ты заслуживаешь, – заявляет всадница.

Трактирщик переводит озлобленный взгляд с рыжеволосой на ее наемников.

– Даже и не думай ни о чем подобном, – предупреждает женщина. – Не то мой дорогой кузен велит снести тебе голову.

– Кузен?.. – не понимает трактирщик.

– Корвейл. Герцог.

Худощавый мужчина бледнеет. Служанка отступает от него на шаг, придерживая рукой разорванную блузу, и нервно облизывает губы.

– Ладно, – ворчит трактирщик, – забирай эту шваль, и делу конец.

– Еще не все, – произносит рыжеволосая. Трактирщик пятится.

– Женщина – не вещь! – в голосе всадницы слышится угроза, а на кончиках ее пальцев разгорается свет. Сорвавшийся с них огненный шар проносится у самого уха трактирщика. – Полагаю, теперь ты это запомнишь!

Она разражается резким, похожим на лай смехом. Свет на пальцах угасает.

– А ты? – рыжеволосая обращается к служанке. – Ты по прежнему хочешь, чтобы я тебя вызволила?

Ответом служит торопливый кивок.

– Готрон! Подсади ее на лошадь позади меня, – приказывает рыжеволосая, насмешливо глядя на пятящегося к дверям трактирщика.

Один из наемников спешивается и легко подсаживает невысокую, но плотную девицу на круп.

– Одной рукой обхвати меня за талию, а другой держись за седло, – не оборачиваясь говорит рыжеволосая. – Будет трясти, но перетерпишь: нам недалеко.

– Милостивая госпожа... – бормочет служанка.

– Давай, давай! – всадница слегка стегает лошадь поводьями. Наемники следуют за ней. Трактирщик с порога провожает ее сердитым взглядом. Оба его вышибалы тоже смотрят вслед отъезжающим. Те направляются в сторону герцогского замка.

– Как тебя зовут? – спрашивает всадница.

– Алдония, милостивая госпожа.

– Пойдешь ко мне в услужение, по крайней мере до тех пор, пока я остаюсь в Вергрене?

– Да, милостивая госпожа.

– Вот и хорошо.

Рыжеволосая умолкает, и пока кони поднимаются по склону к воротам, не произносит больше ни слова.

XLV

– Добавить мне нечего, – говорит военачальник.

– И того достаточно. Ясно, что ему помогли Черные, – откликается Высший Маг. – Кто бы еще мог?

– Я не знаю, а вот Гайретис уверяет, будто его касался только Белый сигнал.

– Белый? Он уверен?

– Разве благородный Гайретис может быть не уверен в своих словах?

Дженред постукивает пальцами по столешнице из белого дуба:

– Белый... Да, конечно. Белый. Вот что: высылай отряды, чтобы перекрыть все подступы к Монтгрену.

– К Монтгрену?

– Неужто ты не понял? Белая магия, Белая, но не наша! Кто еще остается? Тиран не могла бы дотянуться сюда из Сарроннина.