Не знаю, что на меня нашло. Наверно, все сразу. Я тогда плохо соображал, просто мне захотелось, чтоб все закончилось. Чтоб люди больше не гибли, чтоб Гоб вернулся целым и невредимым, чтоб не звучали эти душераздирающие стоны погибающих. Если бы я просто начал огненными арами кидаться, или ураган закрутил, то это бы ничего не дало. Вообще. Я же не мог прицельно по каждому врагу прицельно стрелять. Да и мне бы не дал никто это делать. Меня и так уже заметили, и двигались в мою сторону, явно не с самыми добрыми намерениями. Но тогда ни о чем подобном не думал. Я просто очень захотел, чтоб врагов не стало. Очень захотел.

И врагов не стало. Только после этого я понял слова Ахима: "магия не в словах или жестах, магия в человеке". И всегда приговаривал, что "только тот, кто верит в свои силы, может стать магом". А еще он говорил: "настоящий маг не тот, кто знает дюжину дюжин заклинаний, а тот, кто умеет сотворить свое". Так и я. То, что я сделал, ни в одном учебнике магии не описывалось, просто у всех врагов в один миг остановилось сердце, и они умерли. Все сразу. Честно говоря, я до сих пор вспоминаю об этом с неким содроганием. Я впервые в своей жизни убил, убил сознательно, желая этой смерти. То есть умом я понимаю, что если бы не я, то меня бы убили, но все равно. Это страшно. Сразу не осознаешь, туман вокруг какой-то, а кошмары только потом приходят. Говорят, что это души умерших хотят отомстить, но я не верю. Это моя собственная совесть.

Но тогда я еще ни о каких кошмарах не думал. Я стоял на холме, над полем боя, и смотрел на удивленных людей, враги которых внезапно, в один миг, умерли. И воевать сразу стало не с кем. А потом все взгляды почему-то на мне скрестились, все как-то догадались, что это я сделал. Что было потом, я не помню. Я потерял сознание.

Рядом стоит Гоб, ухмыляется. Напоминает мне, как тогда все было. Меня, бессознательного, водрузили на носилки, и как героя понесли в ближайший замок. Хотели меня лечить, но аршаин, который был при армии, сказал, что со мной все в порядке, а потерял сознание я просто от переутомления, сотворив очень мощное заклинание. В замке меня разместили в самые лучшие покои, где я пролежал без сознания целые сутки. Гоб напоминает, что он все это время просидел со мной рядом, держа за руку и глядя в мои карие глаза. Киваю, делаю вид, что верю, хотя на самом деле, конечно, все было не так. Но Гоба не изменить, какие карие глаза, если я лежал без сознания, а значит, глаза были закрыты?

Когда я очнулся, то даже не сразу сообразил, где нахожусь. У меня из памяти тогда целый кусок выпал, и когда Гоб рассказал, что я в одиночку целую армию врагов уничтожил, прорвавшую оборону и уже почти покинувшую Пограничье, не сразу поверил. Только потом, когда ко мне в комнату пришло двое моих старых знакомых, смирился.

Это были ширай и аршаин, но не те, которых мне больше всего видеть хотелось. Ширай Кесарр, тот самый, у которого я служил в замке Кэй-Вэй, теперь, оказывается, командовал этим замком. А аршаином, тем самым, который посоветовал после боя меня не лечить почем зря, а подождать, пока сам очнусь, оказался Бинор. Он меня даже не сразу узнал. Все же мы с ним виделись почти два местных года назад, тогда я был неопытным шмоном, а он - мудрым аршаином, который спровадил меня на обучение в школу Ахима Растерзала. А сейчас я был непонятно кем, который всех спас, а он - главным боевым магом. В локальном масштабе. Который ничего не смог сделать.

Ширай Кесарр почти не изменился. Все такой же могучий, только один из клыков был обломан, да клешня перебинтована. Зато Бинор заметно сдал. Его волосы и тогда уже покрывала легкая седина, а сейчас совершенно белым стал. И полнота исчезла, худой, кожа с костей свисает. Взгляд у обоих был уставший, мешки под глазами.