Председатель правления сердито посмотрел на темный треснувший монитор:

– Возможно ли, что Нии-ик-рон блефовал насчет газа?

– Нет, – горько ответил я. – Нерон не блефует. Он любит хвастаться, но доводит дело до конца. Он выпустит газ, едва я войду в тронный зал.

– Пятнадцать минут, – задумчиво протянул Иии-Блинг. – Немного. Постарайся сдержать его. Я соберу трогов. Мы избавимся от этого газа, а если нет – увидимся на Подземных небесах!

– Но…

Иии-Блинг испарился, оставив после себя лишь облачко праха и бычьей шерсти.

Я постарался выровнять дыхание. Троглодиты помогли нам в прошлый раз, хоть я и не верил, что у них получится. Но сейчас мы не были под землей. Нерон не разболтал бы мне про систему подачи ядовитого газа, если бы ее было так легко обнаружить или обезвредить. Если он может единым нажатием кнопки заполнить газом весь небоскреб, трудно вообразить, как троги успеют остановить его или хотя бы вывести наши силы из здания. А у меня, представшего перед императором, не будет ни одного шанса победить его… если только Лу не удалось добыть фасции у леонтоцефалина, а эта миссия тоже казалась невыполнимой.

С другой стороны, надежда – единственное, что у меня осталось. Я должен сыграть свою роль. Задержать Нерона. Найти Мэг.

Я вышел из комнаты.

Пятнадцать минут. И я прикончу Нерона – или он прикончит меня.

Глава 28

Признаки конца света:

Факелы, виноград, борода на шее

Мэг устроили головомойку

Взрывозащитная дверь – неплохая идея.

Я без проблем добрался обратно к тронному залу. Лифты слушались. В коридорах стояла пугающая тишина. На этот раз в приемной меня никто не встретил.

Место, где прежде находились вычурные золотые двери, ведущие в святая святых Нерона, теперь было запечатано массивными панелями из титана и имперского золота. Увидев это, Гефест истек бы слюной: чудесные металлические конструкции, исписанные защитными заклинаниями, достойными самой Гекаты. И все это – чтобы обезопасить одного гнусного императора, спрятавшегося в своем убежище.

Не найдя звонка, я постучал костяшками по титановой панели, выбив первые такты «Собачьего вальса».

Продолжения в ответ я не получил – варвары, что с них взять. Вместо этого вверху в левом углу двери красный огонек камеры наблюдения сменился на зеленый.

– Отлично, – захрипел голос Нерона из динамика в потолке. – Ты один. Умный мальчик.

Можно было обидеться на «мальчика», но у меня есть еще столько поводов обижаться на Нерона, что я решил не делать резких движений. Двери загрохотали и открылись ровно настолько, чтобы я мог протиснуться внутрь, а затем сомкнулись у меня за спиной.

Я осмотрелся в поисках Мэг. Ее нигде не было, и мне захотелось вмазать Нерону.

Зал почти не изменился. Персидские ковры, лежавшие у подножия трона, убрали, чтобы избавиться от неприятных пятен крови, которые остались после ампутации рук Лугусельвы. Слуг разогнали. За троном Нерона полукругом стояла дюжина германцев, некоторые из них выглядели так, словно послужили мишенями для «тренировки» Лагеря полукровок. Место по правую руку императора, раньше принадлежавшее Лу и Гунтеру, занял новый германец. У него была белая борода, глубокий вертикальный шрам на щеке и броня из косматых шкур, за которую его не погладили бы по головке защитники прав животных.

Все окна были забраны решетками из имперского золота, отчего тронный зал стал похож на клетку. Дриады-рабыни нервно парили рядом со своими растениями в горшках. Дети, принадлежащие к императорскому двору – теперь их было лишь семеро, – стояли рядом с каждым горшком с горящими факелами в руках.