Моим глазам открылись десятки высоких столиков с льняными скатертями, посыпанными блестками и розовыми лепестками. В центре каждого возвышалась скульптура из бальзового дерева, изображающая Манхэттен, охваченный языками нарисованного пламени. Пожалуй, даже для Нерона это слишком вычурно. Стол сбоку ломился от всевозможных закусок, а главное место занимал многослойный красно-желтый торт, украшения которого напоминали языки огня. На дальней черной стене красовалась растяжка «СЧАСТЛИВОГО ИНФЕРНО!».

Вдоль другой стены шел ряд зеркальных окон (несомненно, с отличной теплоизоляцией), откуда открывался вид на город и на обещанный пожар, который теперь – да снизойдет благословение на трогов и их великолепные шляпы! – не должен состояться.

В углу на небольшой сцене находился единственный микрофон и стойка с инструментами: гитарой, лирой и скрипкой. Ох, Нерон. Вот это настоящий черный юмор: он намеревался играть на скрипке, глядя, как Нью-Йорк полыхает. Не сомневаюсь, что его гости смеялись бы и вежливо хлопали, пока город взрывался и миллионы людей погибали под звуки песни «Эта земля – твоя земля». Да и кто эти гости? Миллиардеры, с которыми император играл в гольф? Взрослые полубоги, которым он пообещал жизнь в своей постапокалиптической империи? Кем бы они ни были, я надеялся, что Остин привел их прямо к отряду разгневанных акционеров-троглодитов.

Хорошо, что в зале никого не оказалось. Несчастным пришлось бы познать мой гнев. Но в сложившихся обстоятельствах мне оставалось всего лишь пустил стрелу в торт, правда без особого удовольствия.

Я пошел через зал, но он был такой большой, что в конце концов нетерпение взяло верх и я побежал. Достигнув двери, я распахнул ее пинком, держа наготове натянутый лук, но увидел только еще один пустой коридор.

Однако это место было мне знакомо – из сновидений. Я наконец-то добрался до жилых покоев императорской семьи. Но где же охрана? Слуги? Я решил об этом не думать. Дверь Мэг должна быть впереди. И я побежал.

С воплем «Мэг!» я ворвался в комнату.

Никого.

Кровать была аккуратно застелена новым покрывалом. Сломанные стулья заменены. В комнате так пахло чистящими средствами «Пайн Сол», что даже запах Мэг был стерт отсюда, не говоря уж о свидетельствах ее бунта. Еще никогда я не чувствовал себя таким подавленным и одиноким.

– Привет! – пропищал голосок слева.

Я пустил стрелу в прикроватную тумбочку и разбил экран ноутбука, где маячило лицо Нерона, вещающего по видеосвязи.

– О нет, – стал паясничать он, мерцая и рассыпаясь на пиксели. – Ты меня подстрелил.

Его изображение затряслось. Оно было какое-то большое и смещенное к краю, словно он неумело держал телефон с камерой в руках. Я задумался, приходилось ли ему испытывать те же проблемы с мобильной связью, что и другим полубогам, и не мог ли сигнал сотового выдать его местонахождение монстрам. Но потом сообразил, что в радиусе пятисот миль не было чудовища страшнее, чем сам Нерон.

Я опустил лук и с усилием разомкнул челюсти, чтобы заговорить:

– Где Мэг?

– О, с ней все в порядке. Она здесь, со мной, в тронном зале. Я подумал, что рано или поздно ты окажешься перед этим монитором и мы сможем поболтать о твоем положении.

– О моем положении? Ты в осаде. Мы разогнали твою инфернальную вечеринку. Твои войска вот-вот будут разгромлены. А я направляюсь к тебе, и, если ты тронешь хотя бы камешек на очках Мэг, я тебя убью.

Нерон беззаботно рассмеялся. Я не услышал начало его ответа, потому что заметил движение в коридоре. На пороге возник Иии-Блинг, председатель правления троглодитов: он довольно улыбался, его колониальный наряд был покрыт прахом монстров и клоками рыжей бычьей шерсти, а поверх треуголки красовалось несколько новых головных уборов.