На другом конце зала Мэг голыми руками дралась с Эмилией и третьим пропавшим полубогом, который, очевидно, тоже ждал в засаде.

Луций вонзил кинжал глубже. Это был кошмар, но с каким-то отстраненным медицинским интересом я заметил, что мои ребра выполнили свою задачу. Они защитили от лезвия жизненно важные органы, что просто замечательно, если не принимать во внимание мучительную боль оттого, что мне между кожей и грудной клеткой засунули нож, и огромное количество крови, которой уже пропитывалась моя футболка.

Я не мог оттолкнуть Луция. Он был слишком силен и находился слишком близко. В отчаянии я замахнулся кулаком и ткнул большим пальцем прямо ему в глаз.

Он заорал и попятился. Хуже глазных травм нет ничего. Я бог врачевания, и даже у меня от них к горлу подступает тошнота.

Сил наложить еще одну стрелу у меня не было. Я зашатался, стараясь оставаться в сознании, и поскользнулся на собственной крови. Когда Аполлон идет воевать, всегда есть повод повеселиться.

Сквозь туман агонии я увидел, как Нерон победно улыбается, держа над головой пульт:

– Наконец-то!

«Нет, – взмолился я. – Зевс, Артемида, Лето, кто-нибудь! НЕТ!»

Я не мог остановить императора. Мэг была слишком далеко и едва сдерживала натиск двух полубогов. Быка отдубасили так, что от него осталась лишь горстка костей. Нико прикончил человека-волка, но теперь между ним и троном выросла шеренга разъяренных германцев.

– Все кончено! – злорадствовал Нерон. – Смерть врагам моим!

И нажал на кнопку.

Глава 30

Оставаться в живых

Очень трудно, когда ты все время

Пытаешься меня убить

«Смерть врагам моим!» – отличный боевой клич. Вечная классика, и прозвучало весьма убедительно.

Однако драматичность момента была испорчена, когда Нерон нажал кнопку и жалюзи на окнах начали опускаться.

Император пробормотал под нос ругательство – возможно, подхваченное у Мэг – и нырнул в диванные подушки в поисках правильного пульта.

Мэг, как и обещала, обезоружила Эмилию и теперь размахивала отобранным мечом, пока вокруг нее плотнее смыкалось кольцо из все прибывающих братьев и сестер, жаждущих ее сразить.

Нико пробивался сквозь германцев. Их было больше десятка на него одного, но они вскоре прониклись уважением к его мечу из стигийской стали. Даже варвары быстро учатся, если их больно колоть чем-нибудь острым. Но Нико не мог вечно сражаться с таким количеством противников, особенно когда они вооружены длинными копьями, а в его распоряжении лишь один здоровый глаз. Веркорикс рявкал на своих воинов, приказав им окружить ди Анджело. К несчастью, седобородый полководец намного лучше проявлял себя в военном деле, чем в доставке пультов.

А я? Сложно подобрать слова, чтобы рассказать, как трудно управляться с луком после того, как тебя пырнули в бок. Я был все еще жив, а значит, клинок не задел важных артерий и органов, но стоило мне поднять руку, как от боли я едва не срывался на крик. Честно говоря, прицеливаться и натягивать лук в таком состоянии было худшей пыткой, чем все, к чему прибегают в Полях наказаний, тут Аид может мне поверить.

Я потерял много крови. Обливался потом и дрожал. И все-таки я нужен друзьям. И должен сделать все, что в моих силах.

– «Маунтин Дью», «Маунтин Дью», – бормотал я, стараясь прийти в себя.

Первым делом я заехал Луцию по лицу и вырубил его – мелкий паразит это заслужил. Затем я выпустил стрелу в другого императорского полубога, который пытался ударить Мэг в спину. Убивать его я не хотел, памятуя об ужасе на лице Кассия, когда мы встретились в лифте, поэтому выстрелил в лодыжку, отчего парнишка заверещал и запрыгал по залу, держась за ногу.