Нерон отшвырнул пульт и взял… о боги. Последний пульт. Последний ведь всегда правильный.

– Нико! – заорал я.

У меня не было никаких шансов убить Нерона. Поэтому я выстрелил в германца, который стоял между сыном Аида и троном, низвергнув варвара в небытие.

Нико, будь благословенна его странная шляпа, понял меня. Он ринулся вперед, прорвался сквозь кольцо германцев и, собрав все оставшиеся силы, прыгнул к императору.

Рубящий удар Нико должен был рассечь Нерона от головы до дьявольского хвоста, но император свободной рукой схватился за клинок и остановил его. Стигийская сталь в его ладони зашипела и задымилась. Золотая кровь засочилась между пальцами. Он вырвал клинок из рук Нико и отбросил его в другой конец зала. Нико хотел вцепиться Нерону в горло, готовый задушить его или превратить в хеллоуинский скелет. Император ударил его наотмашь с такой силой, что сын Аида пролетел двадцать футов и врезался в ближайшую колонну.

– Глупцы, вам меня не убить! – заревел Нерон, вторя ритму «Би-Джиз». – Я бессмертен! – Он щелкнул пультом. Казалось, ничего не произошло, но император взвизгнул от радости. – Это он! Я нашел правильный! Все ваши друзья уже мертвы! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Мэг закричала от ярости и попыталась прорвать кольцо нападавших, как Нико, но один из полубогов поставил ей подножку, и она ничком рухнула на ковер. Заработанный в бою меч со звоном выскочил у нее из рук.

Мне хотелось побежать к ней на помощь, но я знал, что нахожусь слишком далеко. Даже выстрели я Стрелой Додоны, поразить всех полубогов разом мне бы не удалось.

Мы проиграли. На нижних этажах наши друзья сейчас задыхались – скоро весь лагерь будет уничтожен по щелчку императорского пульта.

Германцы рывком подняли Нико на ноги и подтащили к трону. Полубоги направили оружия на Мэг, беспомощно распростертую на полу.

– Отлично! – улыбнулся Нерон. – Но сначала главное. Стража, убить Аполлона!

Германцы из отряда подкрепления бросились ко мне. Я потянулся за укулеле, отчаянно вспоминая, какая песня из моего репертуара может резко изменить баланс сил. «Я верю в чудеса»? «Могу все исправить»?

За спиной прогремел знакомый голос:

– СТОЯТЬ!

Тон был таким повелительным, что даже стражники Нерона и его полубоги повернулись в сторону выбитых дверей.

В проломе, лучась ярким светом, стоял Уилл Солас. Слева от него – Лугусельва, живая и невредимая, на культях которой вместо столовых приборов теперь были закреплены кинжалы. Справа от Уилла стояла Рейчел Элизабет Дэр, которая держала большой топор, помещенный в пучок золотых прутьев – фасции Нерона.

– Никому не позволено бить моего парня! – прогремел Уилл. – И убивать моего отца тоже!

Стражники Нерона приготовились к атаке, но император заверещал:

– НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Это был такой пронзительный визг, что несколько германцев обернулись, чтобы убедиться, он ли это сказал.

Полубоги из императорской семьи явно были недовольны. Они-то уже хотели обойтись с Мэг, как сенаторы с Юлием Цезарем, но после команды Нерона остановились.

Рейчел Дэр окинула взглядом комнату: мебель и варвары, покрытые пыльцой; великанские деревья дриад; куча бычьих костей, потрескавшиеся окна и колонны; жалюзи, поднимающиеся и опускающиеся сами по себе; орущие телевизоры; громыхающая песня «Би-Джиз»; крутящийся диско-шар.

– Чем это вы тут занимались? – пробормотала она.

Уилл Солас уверенно пошел по залу, рявкнув на германцев «С дороги!», и, направившись прямиком к Нико, помог сыну Аида подняться на ноги. А потом потащил его к дверям. Никто даже не подумал им помешать.