Рейчел уставилась в пустоту, как будто читая пророчество, написанное в танцующих огоньках диско-шара.

– Я не вижу исход, – сказала она. – Но он должен попробовать.

Я взял фасции – и едва не рухнул под их весом. Церемониальное оружие рокотало и вибрировало как перегревшийся мотор гоночного автомобиля. Оказавшись в его ауре, я почувствовал, как у меня открылись поры и зазвенело в ушах. Из раны в боку снова потекла кровь, хотя, может, она вовсе и не останавливалась. Было неприятно ощущать, как кровь стекает у меня по груди прямо в трусы, особенно когда нужно заниматься таким важным делом. Трусы мои, простите еще раз.

– Прикройте меня, – попросил я дам.

Лу ринулась в бой и принялась колоть, рубить и пинать каждого германца, которому удавалось прорваться сквозь троглодитов. Рейчел достала синюю пластмассовую щетку для волос и запустила ею в ближайшего варвара, попав ему в глаз, отчего он взвыл.

«Прости, что недооценивал тебя, Рейчел, – рассеянно подумал я. – Ты метаешь расчески как настоящий ниндзя».

Я бросил встревоженный взгляд в другой конец комнаты. С Мэг было все хорошо. Даже лучше, чем я думал. Она уговорила всех оставшихся братьев и сестер бросить оружие и теперь стояла перед ними, как генерал, пытающийся подбодрить упавших духом солдат. Или – можно подобрать менее красивое сравнение – она напомнила мне одного из Аидовых дрессировщиков, тренирующего стаю молодых адских гончих. Сейчас полубоги слушались ее и оставались на месте, но, если она даст слабину, если ход битвы хотя бы немного изменится, они могут сорваться и поубивать всех вокруг себя.

Положение усугублял Нерон, который скакал на диване и топал ногами, вереща:

– Убейте Аполлона! Убейте Аполлона!

Словно я был тараканом, которого он внезапно заметил на полу.

Ради Мэг я должен поторопиться.

Я вцепился в фасции обеими руками и попытался их разломать. Золотой пучок прутьев стал ярче и разогрелся, подсвечивая кости и красную плоть моих пальцев, но не поддавался.

– Ну же, – пыхтел я, надеясь на очередной прилив божественной силы. – Если хотите еще одну бессмертную жизнь в жертву – то вот он я!

Может, пытаясь договориться с церемониальным топором, я должен был чувствовать себя глупо, но после бесед со Стрелой Додоны считал вполне разумным попробовать и этот вариант.

С появлением троглодитов германцы стали напоминать ту бездарную команду, с которой всегда играли «Гарлем Глобтроттерс». (Уж простите, «Вашингтон Дженералс»!) Лу кромсала, колола и рубила противников руками-кинжалами. Рейчел закрывала меня собой, то и дело бормоча:

– Аполлон, давай скорее.

Но это делу не помогало.

Мэг пока удавалось держать императорских полубогов под контролем, но все могло измениться. Она подбадривала их и указывала на меня: мол, Аполлон справится. Сейчас он уничтожит папу. Сами увидите.

Мне бы ее оптимизм.

Я судорожно вздохнул:

– Я смогу. Нужно просто сосредоточиться. Неужто так трудно уничтожить себя?

Я попробовал сломать фасции о колено, но едва не сломал колено.

Наконец терпение Нерона лопнуло. Видимо, не так уж весело топать ногами по дивану и орать на своих приспешников.

– Я что, должен все делать сам?! – завопил он. – Хотите, чтобы я убил вас всех?! Вы забываете, что Я БОГ! – Он соскочил с дивана и направился прямиком ко мне.

Его тело начало светиться, потому что ведь нельзя допустить, чтобы у Уилла Соласа была личная фишка. О нет, Нерону тоже нужно светиться.

Троги облепили императора. Он отшвырнул их в сторону. Германцы, которые не успели убраться с его пути, тоже отлетели в другой часовой пояс.