Пройти все это мог только тот, кто крепче стигийской стали.

– Нам и правда нужна твоя помощь, – заверил я его. – Мэг рассказала тебе о пророческих стихах?

– Мэг рассказала Уиллу, – ответил Нико. – А Уилл рассказал мне. Терцины. Как у Данте. Мы изучали его в начальной школе в Италии. Надо же, не думал, что это мне когда-нибудь пригодится.

Уилл поковырял маффин:

– Просто для ясности… Первую строфу ты вычитал в подмышке у циклопа, вторую тебе прочел двухголовый змей, а третью – три старухи-таксистки?

– Выбирать не приходилось, – заметил я. – Но да.

– А у этого стихотворения вообще есть финал? – спросил Уилл. – Может, если строфы продолжают одна другую, оно просто бесконечное?

Я вздрогнул:

– Надеюсь, что нет. Обычно к последней строфе присоединяется завершающая строка, но пока мы ее не слышали.

– А значит, – заключил Нико, – нас ждут новые строфы.

– Ура! – Мэг запихнула в рот блинчик.

Дионис тоже набивал рот: эти двое словно поспорили, кто съест больше и быстрее, не почувствовав вкуса.

– Что ж, – нарочито весело сказал Уилл, – тогда давайте обсудим имеющиеся у нас строфы. Как там было? «Нерона башня примет лишь двоих»? Тут все ясно. Речь об Аполлоне и Мэг, правильно?

– Мы сдаемся, – заявила Мэг. – Такой у Лугусельвы план.

Дионис хмыкнул:

– Аполлон, только не говори, что ты поверил галлийке. Ну не настолько тебе отшибло мозги!

– Эй! – возмутилась Мэг. – Лу можно доверять. Она позволила Лестеру сбросить ее с крыши.

Дионис прищурился:

– И осталась жива?

– Ну… – смутилась Мэг.

– Да, – вмешался я. – Она жива.

Я рассказал им о том, что видел во сне: о покалеченной галлийке, которую принесли к трону императора, об ультиматуме Нерона, о том, как я рухнул в пещеры под Дельфами, и о том, как Пифон восхищался моим ущербным мозгом.

Дионис задумчиво кивнул:

– Ах да, Пифон. Если выживешь в схватке с Нероном, тебе придется и с ним разбираться.

Эта мысль меня совсем не радовала. Не позволить одержимому жаждой власти императору захватить мир и уничтожить город – это одно. А опасность, которой грозит встреча с Пифоном, сложно оценить, но вполне вероятно, она в тысячу раз страшней.

Мы с Мэг вырвали из лап Триумвирата четырех Оракулов, но Пифон по-прежнему цепко держался за Дельфы. Это означает, что главный источник пророчеств в мире медленно задыхается, Пифон отравлял его, манипулировал им. В древности Дельфы называли омфалом, пупом земли. Судьба всего человечества зависит от того, смогу ли я победить Пифона и вернуть себе оракул. Дельфийские пророчества – не просто картинки из будущего. Они создают будущее. И поверьте, вам вряд ли захочется, чтобы гигантский злобный монстр владел подобной силой и управлял всей человеческой цивилизацией.

Я хмуро посмотрел на Диониса:

– Ты всегда можешь… ну, не знаю… помочь, что ли.

Он фыркнул?

– Аполлон, ты не хуже моего знаешь, что квестами должны заниматься полубоги. Что касается советов, наставничества, помощи… это больше по части Хирона. Он должен вернуться с собрания… хм… наверное, завтра утром, но для вас это будет уже слишком поздно.

Слова «для вас это будет уже слишком поздно» мне совсем не понравились.

– Какого собрания? – спросила Мэг.

Дионис отмахнулся:

– Какая-то… объединенная тактическая группа, что ли.