– Короче, – продолжила Рейчел, – по моей теории, Нерон держит фасции здесь, – она ткнула пальцем в середину схемы, изображающей башню в поперечном сечении. – Прямо в центре здания. Только на этом этаже нет внешних окон. Доступ исключительно через специальный лифт. Все двери укреплены небесной бронзой. Конечно, вся башня – крепость, но на этот этаж пробиться просто невозможно.

Мэг кивнула:

– Я знаю этот этаж. Нам не разрешали заходить туда. Никогда.

У всех по спине пробежал холодок. Я заметил на руках у Уилла мурашки. Мысль о том, что Мэг, наша Мэг, находилась в этой обители зла, пугала больше, чем толпы странных коров и пингвинов.

Рейчел развернула другой чертеж – схему суперсекретного этажа.

– Вот. Скорее всего, в этом хранилище. Вам к нему не подобраться, если только… – она указала на одну из соседних комнат. – Если я правильно читаю эти чертежи, здесь расположена камера для пленников. – Ее глаза сверкали от волнения. – Если вы позволите себя поймать, а потом уговорите кого-то из башни помочь вам выбраться…

– Лу была права. – Мэг ликующе посмотрела на меня. – Я же тебе говорила.

Рейчел нахмурилась, отчего пятна синей краски у нее на лбу собрались в более тесную группку:

– Что еще за Лу?

Мы рассказали ей о Лугусельве и о том, как мы мило пообщались перед тем, как я сбросил ее с крыши.

Рейчел покачала головой:

– Так… если вы уже сами все придумали, зачем я вам все это рассказываю?

– Нет-нет, – сказал Уилл. – Ты подтверждаешь эти сведения. А тебе мы доверяем больше, чем… э-э… другим источникам.

Надеюсь, он имел в виду Лу, а не меня.

– К тому же, – заметил Нико, – у тебя настоящие чертежи. – Он изучил схему. – А зачем Нерону держать пленников на том же этаже, где он хранит свою самую большую ценность?

– Держи фасции близко, а врагов еще ближе, – предположил я.

– Возможно, – сказала Рейчел. – Но фасции хорошо охраняют, причем это не обычные стражники и средства защиты. В этом хранилище есть еще что-то, что-то живое…

Теперь мурашки побежали у меня:

– Откуда ты знаешь?

– Видение. Секундная картинка, словно… словно Пифон хотел показать мне это. Он выглядел как человек, но вот голова…

– …Львиная, – сказал я.

Рейчел вздрогнула:

– Точно. А вокруг его тела скользили…

– …Змеи.

– Так тебе известно, что это?

Я напряг память. Как обычно, выкопать оттуда ничего не удалось. Пусть вас не удивляет, что мне так плохо удавалось пользоваться своими божественными знаниями: человеческий мозг – несовершенное хранилище. Мое отчаяние можно сравнить разве что с чувствами человека, вынужденного сдавать сложнейший тест по прочитанной книге. Скажем, вам задали пятьдесят страниц. И вы их прочитали. А потом учитель решает проверить вас и спрашивает: «Быстро! Какое первое слово на странице тридцать семь?»

– Я не уверен, – признался я. – Очевидно, это какой-то сильный страж. В последней пророческой терцине говорилось про льва, который змеей объят. – И я рассказал Рейчел о нашей поездке с Седыми сестрами, во время которой в буквальном смысле глаза вылезали из орбит.

Нико хмуро смотрел на чертежи, словно хотел заставить их выдать нам свои секреты.

– Получается, кем бы ни был этот страж, Нерон доверяет ему свою жизнь.