– Мы на месте, – сказал Нико.

Он подвел нас к основанию сталагмита. В полу было выдолблено отверстие, достаточно большое, чтобы через него можно было пролезть, а вытесанные на боку сталагмита ручки уходили вниз во мрак.

– Это часть Лабиринта? – спросил я.

Атмосфера здесь была похожей. Поднимавшийся снизу воздух был теплым и каким-то живым, будто дыхание спящего левиафана. Меня не оставляло чувство, словно что-то следит за нашими передвижениями – что-то разумное и не факт, что дружелюбное.

Нико покачал головой:

– Пожалуйста, не упоминай Лабиринт. Троги ненавидят Дедалов лабиринт. Они называют его поверхностным. Все, что идет отсюда вниз, построили троги. Лабиринт никогда не доходил до той глубины, на которой мы сейчас находимся.

– Круто! – воскликнула Мэг.

– Тогда могу пропустить тебя вперед, – сказал я.

Вслед за Нико мы начали спуск вдоль боковой части сталагмита в огромную пещеру природного происхождения. Я не видел ни краев, ни даже дна, но, судя по эху, она была больше, чем даже мой древний храм в Дидиме. (Не хочу хвастаться размерами этого святилища, но оно ГИГАНТСКОЕ.)

Маленькие скользкие ручки освещались лишь слабо светящимися пучками лишайника, росшего на камне. Вполне возможно, что троги сделали вход в их обиталище таким специально, чтобы все, кто имел глупость проникнуть к ним, были вынуждены спускаться гуськом и, вероятно, так и не добраться до дна. Звук нашего дыхания и бряцанье вещей эхом отдавались в пещере. Враги – в любом количестве – могли наблюдать, как мы идем вниз, целясь в нас из любого чудесного стрелкового оружия.

Наконец мы дошли до дна. У меня болели ноги. Пальцы свернулись в артритные закорючки.

Рейчел, прищурившись, вгляделась в темноту:

– Что теперь?

– Стойте за мной, – велел Нико. – Уилл, можешь показать свой фокус? Только на самой слабой мощности.

– Погоди-ка, – не понял я, – что это еще за фокус?

Уилл не сводил глаз с Нико:

– Это обязательно?

– Мы не можем пользоваться светом от оружия, – напомнил ему Нико. – А нам нужно хотя бы немного света, потому что трогам он не нужен совсем. Я бы предпочел их видеть.

Уилл наморщил нос:

– Ладно. – Он поставил на землю рюкзак и снял льняную рубашку, оставшись лишь в майке.

Я по-прежнему не понимал, что он делает, хотя девчонки, похоже, были не против таких его «фокусов». Уилл что, хранит под майкой фонарик? Или он задумал натереться светящимся лишайником и ослепительно улыбнуться?

Как бы то ни было, мне не очень-то хотелось видеть трогов. Мне смутно вспоминалась группа времен Британского вторжения 1960-х годов, которая называлась «The Troggs», и меня не оставляло ощущение, что все представители этого подземного народа носят пышные прически, черные водолазки и всюду вставляют словечко «кайф». А столкнуться с подобным ужасом мне вообще не улыбается.

Уилл сделал глубокий вдох. А когда он выдохнул…

Я подумал, что глаза меня обманывают. Мы так долго находились в почти полной темноте, что я не понял, почему вдруг стал видеть Уилла яснее. Я мог различить ткань его джинсов, пряди волос, голубые глаза. Его кожа испускала мягкое теплое золотое сияние, будто он напитался солнечным светом.

– Ого! – изумилась Мэг.

У Рейчел глаза на лоб полезли.

Нико усмехнулся:

– Друзья, познакомьтесь: это мой парень, и он светится в темноте.

– Ничего особенного, не преувеличивай, – попросил Уилл.