Мне было бы легче расслабиться, если бы Рейчел постоянно не смотрела на часы и не напоминала, что уже четыре или полпятого и что нам с Мэг нужно сдаться в плен до заката. Мне оставалось надеяться, что троглодиты ведут стариковскую жизнь и ужинают рано.

Мэг собирала споры из ближайших горшков с грибами, которые она, похоже, считала самой классной вещью после поедания змей. Уилл и Нико сидели по ту сторону кострища и о чем-то спорили. Я не слышал слов, но по выражению лиц и жестам уловил суть:

Уилл: Волнуюсь, волнуюсь, волнуюсь.

Нико: Успокойся, наверное не умрем.

Уилл: Волнуюсь. Троги. Опасные. Фу.

Нико: Троги хорошие. Милые шляпы.

Или что-то в таком духе.

Немного погодя возле нашего лагеря появился трог в поварском колпаке. В руке он держал дымящуюся поварешку.

– Иии-Блинг сейчас будет говорить с вами, – объявил он на английском языке с сильным троглодитским акцентом.

Мы все было встали, но шеф-повар остановил нас взмахом поварешки:

– Только Нико, итальянская стенная ящерица – хм, уиии – то есть итальянский сын Аида. Остальные могут подождать здесь до ужина.

Его сверкнувшие глаза дополнили: «И может быть, вы будете в нашем меню, а может, и нет!»

Нико сжал руку Уилла:

– Со мной все будет хорошо. Скоро вернусь.

Когда он и шеф-повар ушли, Уилл раздраженно рухнул на коврик у кострища и накрыл лицо рюкзаком, отчего наше уиллосвещение уменьшилось примерно наполовину.

Рейчел осматривала поселение, ее глаза блестели в полумраке.

Мне было интересно, что замечает ее ультраясновидящий взгляд. Возможно, троглодиты выглядят еще страшнее, чем я думал. Возможно, их шляпы куда более шикарные. Как бы то ни было, ее плечи напряглись как натянутый лук. Она водила пальцами по закопченной земле, словно пытаясь найти свои кисти.

– Когда ты сдашься Нерону, – сказала она мне, – первое, что тебе надо сделать, – это выиграть время.

Ее тон встревожил меня почти так же, как и выбор слов: «когда» я сдамся, не «если». Рейчел смирилась с тем, что иного выхода нет. Осознание того, как серьезно мое положение, свернулось у меня в горле, как пятилинейный сцинк.

Я кивнул:

– В-выиграть время. Да.

– Как только ты окажешься у Нерона, он захочет сжечь Нью-Йорк, – продолжала она. – Зачем ему ждать? Разве что ты дашь ему какую-то причину…

Почему-то мне казалось, что предложение Рейчел мне не понравится. Я не знал точно, что Нерон собирается делать со мной, когда я сдамся – разве что очевидное: пытать и убить. Лугусельва, похоже, считала, что император оставит нас с Мэг в живых, по крайней мере на какое-то время, хотя и она имела смутное представление о планах Нерона.

Коммод хотел сделать из моей смерти публичное представление. Калигула – добыть остатки моей божественности, чтобы с помощью колдовства Медеи добавить их к собственной силе. У Нерона могут быть схожие замыслы. Или – я опасался, что это самое вероятное, – когда он закончит меня пытать, он может отдать меня Пифону, чтобы укрепить их союз. Без сомнения, мой старый друг-рептилия с удовольствием проглотит меня целиком, чтобы я мучительно умирал у него в животе, перевариваясь в течение многих дней. Так что мне есть чего ожидать.

– К-какая же причина заставит Нерона подождать? – спросил я.