Бык фыркнул, избавляясь от кинжала, и злобно уставился на меня. Его голубые глаза в полутьме пещеры горели как бутановое пламя. И тут он понесся на меня.

Подобно героям прошлого я отступил назад, споткнулся о котелок и больно упал на зад. За секунду до того, как бык растоптал бы меня, превратив в джем со вкусом Аполлона, ему на голову посыпались светящиеся грибы. Ослепленный зверь заревел и, сбившись с курса, пропал в общей суматохе.

– Пошли! – В пяти футах от меня стояла Мэг, которой каким-то образом удалось уговорить Ррр-Фреда повернуть назад. – Лестер, нам надо идти! – Она сказала это так, будто я сам догадаться не в состоянии.

Подхватив хрустальный мяч, я поднялся на ноги и побежал за Ррр-Фредом и Мэг к реке.

– Прыгайте! – скомандовал Ррр-Фред.

– Но есть же отличная дорога! – Я старался запихнуть хрустальный мяч к себе в рюкзак. – А вы в эту реку выливаете ночные горшки!

– По дороге быки могут нас догнать, – гаркнул Ррр-Фред. – Вы слишком медленно бегаете.

– А плавать они умеют? – спросил я.

– Да, но не так быстро, как бегать! А теперь прыгайте – или умрете!

Обожаю, когда выбор простой и ясный. Я схватил Мэг за руку. И вместе мы прыгнули.

Ах, подземные реки. Такие холодные. Такие быстрые. И такие каменистые.

Вы можете предположить, что эти зазубренные, острые словно пики камни давно сгладились быстрым течением – но нет. Они цеплялись за одежду, безжалостно били и кололи меня, пока я проносился мимо. Мы мчались сквозь мрак, кружась и кувыркаясь по воле реки, моя голова то и дело оказывалась под водой и снова выныривала. Только почему-то вовремя сделать вдох у меня всякий раз не получалось. Но, несмотря ни на что, я крепко держал Мэг за руку.

Понятия не имею, сколько длилась эта водная пытка. Мне показалось, что дольше большинства столетий, которые мне пришлось прожить – кроме разве что четырнадцатого века нашей эры: отвратительный был период. Я начал задумываться о том, от чего я все-таки умру – замерзну насмерть, утону или разобьюсь о камни, – но тут Мэг сильнее стиснула мою руку. После резкого рывка (я чуть не вывихнул плечо) мы остановились. Какая-то нечеловеческая сила вытащила меня из реки, словно я был дюгонем, попавшим в рыбацкую сеть.

Я оказался на скользком каменном выступе. Жалкий, я сжался в комочек, дрожа и отплевываясь от воды. Как в тумане я слышал, что рядом кашляет Мэг, ее, очевидно, рвало. Чья-то нога в остроносом башмаке пнула меня между лопаток.

– Вставай, вставай! – сказал Ррр-Фред. – Спать нет времени!

Я застонал:

– На вашей планете это называется «спать»?!

Он нависал надо мной, уперев руки в бока, его полицейская фуражка каким-то чудом осталась невредима. Я подумал, что, должно быть, это он вытащил нас из реки, заметив выступ, хотя это казалось невозможным. Для этого Ррр-Фред должен был иметь силу жать от груди столько, сколько весит стиральная машина.

– Лесные быки умеют плавать! – напомнил он. – Мы должны уходить, прежде чем они учуют этот выступ. Держи.

Он протянул мне кусочек джерки. По крайней мере, пахло это так, будто это было джерки, пока его не искупали в реке Ой-ой. Теперь это больше походило на нашинкованную морскую губку.

– Съешь, – велел троглодит. Второй кусок он протянул Мэг.

Шляпу пчеловода унесло потоком, и ее прическа теперь напоминала нахлобученного ей на голову мокрого дохлого барсука. Очки косо сидели у нее на носу. На руках были царапины. Несколько пакетиков с семенами, лежавших в карманах садовничьего пояса Мэг, «сдетонировали», и теперь у нее с талии свисали многочисленные тыковки-желуди.