— Хорошо, я все сделаю. Но если это место находится здесь, в Алеппо, почему туда так трудно проникнуть?

— Ты поймешь, когда увидишь…

Они молча двинулись вдоль портиков, где спали, закутавшись в лохмотья, нищие, днем взывающие к милосердию прохожих, и в начале узкой извилистой улицы очутились перед темной массой горы, увенчанной крепостью.

— Теперь ты понимаешь, почему за долгие годы я не сумел спуститься во чрево этого кургана? — проговорил Енос. — Когда я начал свои поиски, замок тщательно охраняли воины эмира Файсала. Слугами нанимали личных знакомых или близких родственников, так что внедриться в состав персонала было совершенно невозможно. — Он с восхищением посмотрел на этот мрачный бастион, словно видел его впервые. — Гробница из камня, над которой высится курган, огромный, как гора… — пробормотал Енос. — Ты понимаешь, что этот холм может быть искусственным? Ты понимаешь, каким могуществом обладали те, кто насыпал его для защиты гробницы?

Филипп почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

— Боже, — сказал он, — как же моему отцу удалось проникнуть внутрь?

— При помощи этого… — Старик раскрыл сверток, где лежала идеально выглаженная военная форма. — Сейчас цитадель является штаб-квартирой Иностранного легиона в Сирии, а ты без акцента говоришь по-французски. — Он достал листок бумаги и развернул его. — Это карта крепости, здесь указано, в каком месте твой отец спустился под землю. Что случилось потом, я, к сожалению, не знаю. Будь осторожен: новый командующий крепостью — жестокий и безжалостный человек. Если тебя обнаружат, тебе несдобровать. Прощай, желаю удачи. Я буду с нетерпением ждать тебя и молиться.

Чуть позже Филипп прошел через караульный пост, мимо двух часовых, отдавших ему честь, пересек двор и пропал в тени балюстрады, венчавшей крепость изнутри. В этот час плацдарм был почти пуст — часовые стояли за зубцами крепостных стен, и даже дозорный покинул караульное помещение, чтобы подняться на балюстраду с обходом. Филипп спрятался за колонной и вынул карту, пытаясь рассмотреть ее при свете фонаря. Судя по указанному маршруту, ему следовало отправиться в мечеть времен Айюбидов, расположенную в турецкой части крепости. Он оглянулся, удостоверившись, что никто его не видел, и вошел. Внутри помещение освещало лишь несколько масляных ламп, но и этого слабого света было достаточно, чтобы дойти до мизара, местоположение которого на его карте обозначалось крестом.

Он испытывал неловкость, топча сапогами ковры, покрывавшие пол, зато бесшумно добрался до мраморной кафедры, на которой был искусно высечен геометрический орнамент, переплетавшийся с растительным рисунком. Филипп замер, прислушавшись, но различил лишь приглушенную перекличку часовых. Потом молодой человек внимательно осмотрел пол за мизаром и заметил мраморный квадрат, вмонтированный в плиту из черного камня с инкрустацией. Он зажег спичку и поднес ее к краю мраморной вставки — пламя задрожало от дуновения ветерка, проникавшего через невидимую щель. Поняв, что внизу пустота, Филипп вставил штык между квадратом и окантовывающей его частью плиты и, приложив некоторое усилие, приподнял его. Перед ним открылась узкая лестница, он зажег одну из трех захваченных свечей, но разглядел лишь первые ступени из песчаника.

Очень осторожно он спустился вниз, положив на место мраморную вставку. Архитектурное пространство, напоминавшее крипту византийского храма, было разделено на три небольших нефа двумя рядами колонн из белого мрамора, украшенных тонкой резьбой. В глубине открывалась небольшая абсида, а в центре ее — алтарь с двумя высеченными павлинами, утоляющими жажду из источника, бьющего у подножия креста, — то были символы души, ищущей истину.