— Это явление тоже описано в исследовании, которое я читал, поверьте мне, мы не должны сдаваться. Компас проведет нас сквозь песчаную бурю. Прикройте лица, защитите глаза — и в путь.

Легионеры обвязали головы платками, предварительно смочив их небольшим количеством воды, и последовали за своим командиром, который, пришпорив норовистого коня, направил его на непроглядную стену, воздвигнутую непрекращающимся ветром и почти затмившую небо. Они медленно продвигались вперед около трех часов, и погода ничуть не изменилась. Пыль, тонкая, как тальк, высушивала ноздри и горло, проникала в легкие, вызывая продолжительный спазматический кашель. Жобер обернулся и увидел, что лошадь одного из легионеров вот-вот упадет, изнуренная тяжелой дорогой и жаждой.

— Вперед! — закричал он. — Мы не должны терять присутствие духа! Вперед!

Но ветер отнес его слова далеко в сторону. Он чувствовал себя потерянным и думал о людях, ожидавших его и обреченных умереть в напрасной попытке вернуться в Бир-Аккар. Он упрямо продолжал путь в единственном направлении, позволявшем ему надеяться, и не поверил своим глазам: как по волшебству пыль улеглась, ветер стих и перед ним открылась спрятанная среди пустыни зеленая долина с плодородными полями и пышными пальмами, с виноградниками, гранатовыми и фиговыми деревьями, с сетью каналов вокруг источника, синего, как небо, и чистого, как хрусталь, а на гранитной скале стояла огромная крепость — то был Калат-Халлаки!

— Господи, — взволнованно прошептал он, — нам удалось!

Они медленно спустились в долину, и казалось, свежий, влажный ветерок утолил их жажду и спас от недавнего ада. Теперь они проезжали по зеленеющим лугам, где паслись стада овец и лошади с длинными гривами. Маленький отряд остановился у скалистого обрыва, из которого бил фонтан в базальтовой чаше. На сухом стволе пальмы сидел старик, казалось, вовсе не замечавший их присутствия.

— Мы пересекли пустыню, нас мучит жажда, — обратился к нему полковник Жобер. — Мы пришли с миром и хотели бы напиться.

Старик ответил по-арабски, но со странным акцентом, словно ему был привычен совершенно иной язык:

— Можете взять воды, если пришли с миром.

— Мы пришли с миром, — повторил полковник. — Спасибо, от всей души, спасибо!

Они спешились и стали черпать воду руками, жадно поднося ее ко рту, смывая с лица и волос пыль, потом напоили измученных лошадей. Все это походило на сон.

— По ту сторону стены, возведенной ветром, меня ждут другие товарищи, тоже измученные жаждой и голодом, — продолжил полковник. — Могу ли я привести их сюда? Их жизни угрожает опасность в пустынном и засушливом месте.

— Приводи их, — ответил старик, — если они придут с миром.

Легионеры пустили лошадей пастись, еще раз напоили их, и прежде чем отправиться в путь, наполнили бурдюки прохладной водой.

— Мы будем здесь завтра на рассвете, — сказали они.

— Удачи, — напутствовал их полковник Жобер. — Я буду ждать вас.

— Кто вы такие? — спросил старик.

— Мы — французские солдаты, — ответил полковник Жобер.

— Что такое «французские»? — поинтересовался старик.

Жобер промолчал, понимая, что в этом месте он всего лишь человек.

Когда солнце начало клониться к закату, старик произнес:

— Ты можешь отведать моего хлеба, выпить моего вина и переночевать в моем доме, если хочешь.

— Я с удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством, — поблагодарил Жобер. — Я очень устал, я чужестранец в этой долине.