Саймон хихикнул.

— Это верно. Я не могу себе представить, что кто-то сможет заставить Рейчел уйти, пока она сама этого не захочет. С тем же успехом можно попытаться вытащить дикобраза из дупла. Даже король — твой отец, я имею в виду, — не мог бы выгнать ее, пока она не приготовится к этому.

— Выпрямись. — Мириамель ощутила внезапную потребность делать хоть что-нибудь. — Я говорила, что собираюсь подрезать твои волосы.

Саймон пощупал затылок.

— Думаешь, это так уж обязательно?

Взгляд принцессы был совершенно непреклонным.

— Даже овец стригут раз в сезон.

Она вынула точильный камень и несколько раз провела по нему ножом. Звук был похож на усиленное эхо от пиликанья сверчков, усердно трудившихся вокруг маленького костра.

Саймон огляделся.

— Я чувствую себя так, как будто меня собираются зарезать к празднику Эйдонмансы.

— Никто не знает, что может случиться, когда кончится сухое мясо. А теперь смотри вперед и молчи.

Она стояла за его спиной, но света было недостаточно, чтобы разглядеть выражение ее лица. Когда она тоже села, выяснилось, что его голова слишком высоко и принцессе трудно стричь.

— Не сходи с этого места, — сказала она.

Мириамель прикатила большой камень, оставляя глубокую колею на мокрой земле; усевшись на него, она оказалась как раз на нужной высоте. Принцесса взяла прядь волос юноши и оценивающе посмотрела на нее.

— Чуть-чуть подстричь снизу. Нет… Все-таки довольно порядочно.

Его волосы были лучше, чем казались, — густые и довольно мягкие. Как бы то ни было, после долгого путешествия они сильно запачкались. Принцесса подумала, как должны выглядеть ее собственные волосы, и поморщилась.

— Когда ты последний раз мылся? — спросила она.

— Что? — Он был удивлен. — Что ты имеешь в виду?

— А что, ты думаешь, я могу иметь в виду? У тебя в волосах полно щепок, еловых иголок и пыли.

Саймон недовольно хмыкнул.

— А чего бы ты хотела? Я целыми днями продирался сквозь этот дурацкий лес!

— Так я их стричь не могу. — Она на мгновение задумалась. — Я их вымою.

— Ты с ума сошла? Зачем мне их мыть? — Он втянул голову в плечи, как будто она собиралась ударить его кинжалом.

Посреди ночи Мириамель разбудила чья-то рука, зажавшая ей рот. Девушка попыталась закричать, но ничего не вышло.

— Тише! Это я!

— Саймон? — зашипела она. — Ты с ума сошел?

— Я же сказал, тише. Тут кто-то есть.

— Что? — Мириамель села, безуспешно вглядываясь в темноту. — Ты уверен?

— Я засыпал, когда услышал, — прошептал он ей в ухо, — но это был не сон. Звук повторился, когда я уже окончательно проснулся.

— Это просто какое-нибудь животное. Олень.

Саймон ухмыльнулся:

— Я не знаю животных, которые разговаривают по-человечески, а ты?

— Что?

— Тихо, — прошептал он. — Лучше послушай.

Некоторое время они сидели в молчании. Громкий стук собственного сердца мешал Мириамели прислушиваться. Ее взгляд упал на недогоревший костер. Несколько угольков еще тлели. Если бы рядом кто-то был, он без труда обнаружил бы беглецов.

Наконец она услышала далекий треск ветвей — до источника звука было не меньше ста шагов.

Кровь прилила к лицу принцессы. Саймон многозначительно посмотрел на нее. Снова раздался треск, на этот раз он был еще тише.