Изгримнур удивленно хмыкнул. Он полагал, что барон отошлет лишние уши, чтобы поговорить с принцем наедине, но, очевидно, у Сориддана были другие планы.

Джошуа тоже явно не ожидал такого поворота событий, но быстро пришел в себя от первого потрясения.

— Если ты выслушаешь меня и останешься равнодушным, барон, то так мы и сделаем сразу после рассвета. Мои люди разбили лагерь под твоими стенами не для того, чтобы угрожать тебе. Ты не сделал мне ничего плохого, и я не собираюсь отвечать черной неблагодарностью.

Барон долго смотрел на него, потом повернулся к своему брату.

— Бриндаллес, как ты думаешь? Не странно ли, что принц Эркинланда хочет пройти через наши земли? Куда это он направляется?

Бриндаллес был похож на барона, но черты, казавшиеся опасно хитрыми у Сориддана, у его брата выдавали только усталость.

— Если он идет не в Наббан, — последовал мягкий ответ, — то может двигаться только в открытое море. — Бриндаллес слабо улыбнулся. Трудно было поверить, что такой вялый человек может быть отцом неугомонного Пасваллеса.

— Мы идем в Наббан, — сказал Джошуа. — Это ни для кого не секрет.

— И что же вам там понадобилось, если это не опасно для меня, но грозит большими неприятностями моему сеньору Бенигарису? — спросил Сориддан. — И почему бы мне не взять тебя в плен?

Джошуа оглядел притихшую комнату. Весь цвет Хасу Метессы сидел за длинным столом, пристально наблюдая за ходом беседы.

— Ты уверен, что я могу говорить откровенно?

Сориддан беспокойно задвигался.

— Говори, и пусть эти люди будут нам свидетелями.

— Очень хорошо. — Джошуа повернулся к Слудигу, который, несмотря на то что уже несколько раз осушил свой кубок, с мрачной настороженностью наблюдал за происходящим. — Могу я взять свиток?

Пока светловолосый риммер доставал дорожную сумку, принц обратился к Сориддану:

— Как я уже сказал, барон, мы идем в Наббан. Мы идем туда в надежде изгнать Бенигариса из Санкеллана Магистревиса. Одна из причин — его союз с моим братом. Падение Бенигариса ослабит позиции Верховного короля. Все знают о моей вражде с Элиасом, но мало кто понимает, почему она началась.

— Если ты думаешь, что это важно, — ровно сказал Сориддан, — расскажи. У нас достаточно вина, и мы у себя дома. Это твоя маленькая армия может уйти, а может и не уйти на рассвете.

— Что же, я расскажу, потому что нельзя просить союзников воевать неизвестно за что, — ответил Джошуа.

— Хеа! Союзников? Воевать? — Барон нахмурился и выпрямился. — Вы идете по опасному пути, Джошуа Безрукий. Бенигарис мой сеньор. Ожидать, что я позволю вам пройти через мои земли, — само по себе безумие, но я хотел выслушать вас из уважения к вашему отцу. Но искать во мне союзника — бред!

Он взмахнул руками. Около двух дюжин вооруженных стражников, стоявших у стены на протяжении всей трапезы, немедленно пришли в боевую готовность.

Джошуа, не дрогнув, выдержал взгляд Сориддана.

— Как я сказал, — продолжил он, — я объясню, почему Элиас не должен больше занимать трон из костей дракона. Но не сейчас. Существуют и другие вещи, о которых тебе следует знать. — Он принял свиток из рук Слудига. — Мой лучший рыцарь сир Деорнот Хевенширский участвовал в битве при Бычьей Спине, куда герцог Леобардис привел войска Зимородка, чтобы помочь снять осаду с Наглимунда, моего замка.

— Леобардис принял вашу сторону, — коротко сказал Сориддан, — Бенигарис на стороне вашего брата.