Мы ударили с фланга по армии Вепря и Копий, и сначала Гутвульф нес тяжелейшие потери. Однако король Элиас и его лучший военачальник приготовили нам ловушку, и она вскоре захлопнулась. Граф Фенгбальд Фальширский и несколько сотен верховых рыцарей выскочили из леса на вершине холма.

Я увидел герцога Леобардиса и его сына Бенигариса, когда они еще не вступили в битву. Как только внизу появился шлем с орлом Фенгбальда, я увидел, как стоявший сзади Бенигарис поднял кинжал и вонзил его в шею своего отца, убив его одним ударом. Истекая кровью, Леобардис упал…»

После того как была прочитана эта последняя фраза, тишину взорвали крики возмущения и ужаса. Несколько вассалов барона Сориддана вскочили с мест, в ярости сжимая кулаки, словно готовы были сбить принца с ног. Принц только коротко взглянул на них, по-прежнему держа пергамент, после чего снова повернулся к Сориддану. Барон сидел на своем месте, но его бурое лицо совершенно побелело, только на щеках выступили два багровых пятна.

— Молчать! — свирепо закричал он на своих соратников.

Они медленно расселись, злобно бормоча что-то себе под нос. Нескольких женщин пришлось под руки вывести из зала. Их изысканные шляпы выглядели неожиданно печально, чем-то напоминая яркие флаги проигравшей армии.

— Это старая история, — сказал наконец барон сдавленным голосом.

Изгримнур подумал, что ощущает теперь в нем нечто большее, чем просто ярость.

Он чувствует, как затягивается петля.

Сориддан залпом осушил свой кубок и стукнул им об стол, заставив многих вздрогнуть.

— Старая история, — повторил он, — много кто ее рассказывает, но я ни разу не слышал доказательств. Почему сейчас я должен этому поверить?

— Потому что Деорнот видел, как это случилось, — просто сказал Джошуа.

— Его здесь нет. И я не вижу причин доверять ему, даже если бы он был здесь.

— Деорнот не лгал. Он был настоящим рыцарем.

Сориддан грубо расхохотался.

— Я должен положиться на ваше слово, принц. В любом случае, люди всегда делали страшные вещи во славу своего короля и своей страны. — Он повернулся к брату: — Бриндаллес! Услышал ли ты этой ночью хоть один довод, достаточно веский, чтобы не бросить Джошуа и его приспешников в наши подземелья и ждать благодарности Бенигариса?

Брат барона вздохнул. Он мрачно сидел, положив подбородок на сплетенные пальцы.

— Мне не нравится эта история, Сориддан. Как это ни печально, она звучит правдиво. Те, кто готовил Леобардиса к погребению, говорили, что рана показалась им странной. Но слов любого человека, даже рыцаря принца Джошуа, недостаточно для того, чтобы уличить в чудовищном преступлении властелина Наббана.

Неглупая семейка, отметил герцог Элвритсхолла. От таких трезвых людей и будет зависеть наша победа. Или поражение.

— Есть и другие, кто видел преступление Бенигариса, — сказал Джошуа. — Некоторые из них и сейчас живы, хотя большинство погибло, когда пал Наглимунд.

— И тысячи свидетелей было бы недостаточно, — рявкнул Сориддан. — Хеа, да неужели цвет наббанайского дворянства может последовать за тобой — эркинландером и врагом Верховного короля — в борьбе против законного наследника трона Зимородка, основываясь на писаниях какого-то мертвеца?

В зале поднялся одобрительный ропот. Ситуация становилась угрожающей.

— Хорошо, — сказал Джошуа. — Я понимаю тебя, барон. Сейчас я покажу вам то, что должно убедить вас в серьезности моих притязаний. Да, кстати, это будет хорошим ответом на твои слова насчет следования за эркинландером.