Джирики отвернулся от эрнистирийца и дал команду. Его мать поднялась и добавила несколько слов от себя. Стрелки ситхи вышли вперед и плотным кольцом окружили странную группу под стеной. Лучники натянули тетивы и вложили стрелы, после чего замерли, напряженно вглядываясь в пустые стены.

Предводительница мион-раши, женщина с волосами цвета травы, в чуть более темной одежде, подняла посох и медленно развернула его к стене, как бы сопротивляясь течению реки. Когда синий камень с треском ударился о стену, все мион-раши издали громкий звук. Эолейр почувствовал, как содрогаются его кости, как будто что-то невероятно тяжелое ударилось о землю в нескольких шагах от него. На мгновение ему показалось, что земля зашевелилась у него под ногами.

— Что? — Он задыхался, пытаясь удержать равновесие.

Джирики поднял руку, призывая к молчанию.

Трое остальных разрушителей шагнули вперед и присоединились к женщине в зеленом. Продолжая петь, они по очереди наносили удары своими посохами, сложив неровный треугольник вокруг первого; каждый удар, волной прокатившись по земле, отзывался в ногах Эолейра и других наблюдателей.

Граф Над Муллаха смотрел во все глаза. На дюжину эллей вверх и вниз по стене от того места, где стояли разрушители, с камней слетал снег. Вокруг украшенных синими камнями наконечников четырех посохов камень подернулся серыми тенями, словно менял свой цвет под воздействием неизвестной болезни или опутанный тонкой паутиной трещин.

Теперь ситхи снова отвели свои жезлы от стены. Их пение стало громче. Предводительница ударила еще раз, уже сильнее. Неслышный для человеческого уха гром разнесся по мерзлой земле. Трое остальных последовали ее примеру; каждый удар сопровождался громко пропетым странным словом. После того как они ударили в третий раз, обломки камней посыпались со стены, падая и исчезая в глубоком снегу.

Эолейр не мог сдержать изумления:

— Никогда не слышал ни о чем подобном!

Джирики повернулся к нему, его худое лицо прояснилось.

— Теперь иди к своим людям. Это продлится недолго, и они должны быть готовы.

Эолейр боялся пропустить даже самую малую часть удивительного зрелища. Он спускался со склона, взмахивая руками, чтобы сохранить равновесие всякий раз, когда земля начинала колебаться, угрожая сбить его с ног.

После четвертого удара большой кусок стены раскрошился и упал внутрь, оставив наверху выемку, словно какое-то гигантское чудовище откусило кусочек. Эолейр наконец понял, как близко подошли они к тому, о чем говорил Джирики, и помчался вниз, к Изорну и взволнованным эрнистирийцам.

— Пора! — закричал он. — Приготовьтесь!

Последовал пятый удар, самый сильный. Эолейр потерял равновесие, упал и покатился вниз по склону. Когда он остановился, его нос и губы были разбиты и онемели от снега. Он ожидал взрыва смеха среди своих воинов, но они молчали, потрясенно глядя на холм за его спиной.

Эолейр обернулся. Огромная стена Наглимунда толщиной в два человеческих роста рассыпалась, как песочный замок под ударом морской волны. С жутким глухим звуком стена рухнула в снежную белизну. В воздух взметнулись клубы снежной пыли, белый туман поднялся, скрыв крепость.

Когда он рассеялся, мион-раши уже не было. Дыра в дюжину эллей в поперечнике открывала проход в глубины Наглимунда.