Ну а я подобрал ножны, сунул туда меч, в левую руку взял кинжал и пошел через пролом наружу, на ходу поднимая тех покойников, которых еще не успел поднять. Вслед мне кричали, вроде как Ирен. Что-то вроде: «Подожди, я с тобой!» — но я не обратил на это внимания. Сами разберутся, не маленькие. Пусть дома сидят, а не по гостям шастают. А мне очень нужно навестить папочку и кое-что у него спросить. Например — почему он такая сволочь, и не пора ли ответить за то, что сделал с моей мамой, и со мной лично.

 Эпилог следует.

Эпилог

— Да осторожнее, демоны тебя задери!

— Ты чего?

— Да он пихается! Что за неуемный, зараза?! Весь в папашу!

— А может, она?

— Ну и она! Какая разница?! Оба неуемные шалуны, задрали меня уже! Ну когда вы вылезете, мелкие демонята?!

— Придет срок, и вылезут. И вообще, какого демона ты так разговариваешь с детьми? Нехорошо!

— Поучи меня, подруженька, поучи! Сама-то! Что, не слышала, как ты ругалась как портовый грузчик сегодня утром? Так из-за чего?

— Я ругалась! Просто ругалась! А не на них ругалась! Кстати, ты посмотри на Ирен — у нее четверо, так она молодцом держится! Пузо — как  барабан! Но ты хоть слово от нее слышала?!

— Слово, слово…ой…я щас выблюю…вот щас прям! Меня тошнит каждый день!

— А кто утром потребовал себе соленой рыбы и запил ее козьим молоком? А потом требуху! И всю эту дрянь накрыла компотом с десятью ложками сахара! Ты с ума сошла? Тут и здоровый-то выблюет!

— Тьфу на тебя!  А еще…понимаешь…мне все время хочется…хмм…а он отказывается! Говорит — это может повредить детям. Вдруг выкидыш?

— Правильно говорит. Потерпишь! Осталось всего два месяца. Может даже меньше. Когда двойня, они бывает что раньше рождаются. Ну…чтобы мать не убить, если станут слишком велики. Я такое слышала.

— Слушай…ну и уродки мы стали! Пузо — во! Соски черные, страшные, груди болят! И выросли! А жиру набрала?! Я как бочка! Всегда гордилась, что стройная, чего бы не жрала, днем и ночью. А тут…страхолюдина! И ты такая же. Тьфу! Я как гляну на тебя, так себя вижу.

— Я не такая. Я не ною, не истерю, не ругаюсь черной бранью по любому поводу, и не достаю мужа глупостями вроде: давай отойдем в уголок, я встану на колени, я тихонько…

— Заткнись! (краснеет). Да, мне иногда хочется странного! И я не могу ничего с собой поделать! Мне что теперь, сдохнуть?! Ох…уже сто раз пожалела, что забеременела! Сейчас бы ходила стройная, красивая, и хихикала бы над тобой, уродливой черепахой! А теперь что?! Будь проклят тот день, когда я сняла свой амулет, предохраняющий от беременности! А все ты, все ты! «Я хочу родить от него!» Я и повелась! Мне ведь тоже надо! Ну как же, у подружки есть ребенок от этого парня, а у меня нет! Чем я хуже?! Так что все ты виновата. И если я щас выблюю и попаду на тебя — это тебя моя месть!

— Если ты на меня выблюешь, я выблюю на тебя. Потому что мне самой хреново. Так что заткни пасть, и смотри на представление. Иначе я сейчас от тебя сама уйду! Попрошу, чтобы отнесли в сторону!

— Ну и вали! Сучка ты, Соди! Гадина! А я сейчас плакать буду. Вот!

— Ооо…ну как ты меня достала! В тебе, Кири, сидят две женщины. Одна — умная, мужественная, справедливая и верная. На нее можно положиться, и я знаю — эта никогда не ударит в спину. Умрет, но защитит! И вторая — истеричная сука, шлюха, любительница выпить и нюхнуть, потаскуха, готовая раздвинуть ноги перед любым мужиком, лишь бы у него был хоть немного длиннее пальца.