Вот пример — парень зарвался, обнаглел от безнаказанности, и как результат — наказан. Кто виноват в том, что он стал таким подонком? От плохой яблони не родятся хорошие яблоки. И наказания без вины не бывает — это я как старый опер говорю.

Ладно. Потом обдумаю все как следует. Время летит, как трамвай без тормозов с крутой горы. Только искры во все стороны!

Аккуратно обшариваю комнату, со всеми возможными предосторожностями. Нахожу драгоценности — на удивление много. Перстни, цепи, кулоны и всяческая такая лабуда. Парень любил покрасоваться. Еще — три кошелька, набитые деньгами. Никакой меди, только серебро и золото. Отсыпаю монет, из каждого понемногу — выходит солидная кучка. Все брать нельзя — такой мажор не мог не иметь денег. Скорее всего, это «карманные» деньги, которые выдали его родители перед поездкой в Академию. Часть он мог прокутить, но все — вряд ли, потому конфискация всех монет может вызвать подозрение. Драгоценности не беру — они скорее всего приметные. Не дай бог устроят обыск — тут мне и хана. Монеты я мог и сам добыть, на них не написано имя владельца, а вот кулоны и перстни…нет, я против глупого риска. Жадность еще никого не доводила до добра. Хватит мне. Все равно преизрядная вышла сумма — на первый взгляд не меньше десятка золотых и десяток крупных серебряников. Для богачей ничтожная сумма, для нищего школяра — целое богатство.

Но деньги не главное. Не за тем я делал обыск. Нашел! Вот оно. Рабочий дневник курсанта. У каждого из нас такой есть, очень похожий на земные школьные дневники. Сюда записывают расписание, и сюда ставят замечание преподаватели.

Почерк у покойника хороший, круглый такой, как женский! Проверил — вдруг это не его дневник? Нет, точно — его. Надпись на обложке об этом недвусмысленно говорит. Ладно, смотрю…впитываю. Теперь лист бумаги в руки, и…

«Никого не вините…мне все надоело! Будьте вы прокляты, идиоты!»

С восьмого раза получилось. Не знать, что это не он писал — никогда не отличишь. Я неплохо рисую, а изготавливать фальшивые подписи и тексты меня научили. Я же не просто палач, я еще и шпион. Шпион должен уметь подделывать почерк. Хороший шпион…

Листок с пробными надписями сую в карман, и как можно аккуратнее. Не хватало, чтобы он выпал по дороге.

А теперь самое противное. Подхватываю тяжеленное мертвое тело, и…переваливаю его через подоконник. Хоп! Готово. Веревка, привязанная к ножке кровати, натянулась, как струна, но выдержала. Я выглянул из окна, и невольно поморщился — от рывка голова покойника практически отделилась от позвоночника, и труп теперь висел на коже и мышцах, вытянув их на невероятную длину — отвратное зрелище. Зато не будут видны следы удушения.

Конечно, экспертов-криминалистов у них тут нет, но не надо считать людей дураками только потому, что у них нет смартфона. Здесь и сыщики есть очень даже недурные. И собачки, которые идут по следу. Кстати, о собачках…надо им усложнить работу. Вернее — полностью их ее лишить. А для того от окна выдуваю в пространство облако тончайше истолченного порошка — пудра по сравнению с ним грубая щебенка. Он скоро впитается в пол и стены, и если собака его понюхает — порошок блокирует ее способности идти по запаху. В этой комнате блокирует. Я так-то старался ничего не касаться без перчаток, но…есть такие собачки, от которых лучше заранее себя оградить. Уничтожил запах — вот и спи спокойно.

Ну вот, теперь можно и сваливать. Аккуратно перебираюсь через подоконник, берусь руками за тонкую веревку. Соскальзываю по ней и с отвращением чувствую, как мои ноги упирают в голову покойника. Спрыгиваю с него на землю и медленно, не делая резких движений, иду по направлению к своему окну. Без резких движений потому, что в темноте не очень-то заметишь медленно движущийся объект, а вот дергающийся и быстро перемещающийся — запросто.