Кстати…может и правда подвалить к какой-нибудь девчонке? Очень уж хочется…сны снятся эротические, а утром только холодный душ помогает. Самообслуживанием заняться? Да глупо как-то, когда вокруг целое стадо прекрасных половозрелых телочек, притом совершеннолетних. Пятнадцать лет здесь — как у нас восемнадцать, ты взрослый человек и можешь распоряжаться своим телом так, как того хочется.

Я вздохнул, поднял с полу чемодан и побрел по коридору, сопровождаемый взглядами стайки из пяти девчонок, которые издалека с интересом наблюдали за моим диалогом с преподавательницей. Интересно, какие слухи они распустят обо мне после этой встречи? Впрочем, мне на это плевать с высокой башни. Я и так в слухах — как бродячий кот в репьях. Одним больше, одним меньше…

Глава 14

Отвратительно. В комнате практически ничего не изменилось с того раза, как я здесь был. Кровать, застеленная дорогим постельным бельем, шкафы, заполненные одеждой, шкаф для обуви — тоже полон. То есть родственники этого мажора и не подумали забирать отсюда его барахло. И я догадываюсь — почему. А куда девать это тряпье? Взять себе? Носить вещи с умершего сына? Исключено. Раздать слугам? Ну щас прям! Чтобы слуги ходили в вещах сына? Можно еще сдать в магазин старьевщику. Ага, смешно! Одна из богатейших семей в стране будет собирать это шматье и сдавать его за гроши. И что после этого про них скажут? Нищеброды? Крохоборы?

Можно собрать и сжечь, но…это тоже не путь. Посылать слуг собирать это барахло? Только сожгут ли? Или может опять же сдадут старьевщику? И бросят тень на семью. Не будешь же надзирать над ними, пока предают огню старое тряпье?

Забрали деньги, забрали драгоценности, а остальное бросили, как ненужный мусор. Понятно, чего уж там.

Заглянул в платяной шкаф и удивился — ну на кой черт человеку столько тряпья?! Он что, два раза в день менял штаны и рубахи? Тем более что в Академии все ходят только в форме. Тут — десятка два штанов, столько же рубах, жилетов, галстуков, шарфиков и всякой такой ерунды. И камзолы, да — куды ж без них? От легких летних, и до тяжелых, с подстежкой — зимних. То есть для сезона дождей, когда температура опускается едва не до ноля градусов. Соответственно и обувь такая же.

И что мне делать со всем этим богатством? Да, именно богатством, потому что все это барахло стоит очень даже приличных денег, каких у меня тут никогда не было. Если как-то умудриться обратить все в деньги… Носить это я все равно не смогу — покойник был выше и шире меня в плечах. Да и стоит только надеть эти штаны и камзолы, сразу же пойдет молва, что я хожу в обносках с чужого плеча, да еще и с того, к смерти которого, по слухам, я же и проложил свои руки.

А если перелицевать? Ну а что — отдать в мастерскую с тем, чтобы подогнали под меня. Тут так делают, каждая швейная мастерская так делает. Ткани стоят больших денег, особенно такие как здесь, высокого качества, и кто будет выбрасывать вышедшую из моды или слегка обтрепавшуюся вещь? Несут в мастерскую и перешивают. Например — на своего сына. Я слышал, что такое в совсем недавние времена практиковалось и на Земле, так что…ничего удивительного.

Содрал с кровати белье, заменил его на новое, чистое, которое взял из шкафа (тут тоже его целые залежи — и льняное, и даже шелковое). Затем прибрался — подмел пол, вымыл ванну, вытер везде пыль. А пока вытирал, ванна набралась.