Полностью ее не несут, Арете все равно приходится шевелить ногами, но с поддержкой с двух сторон это уже совсем другое дело. Ей все еще тяжело, но теперь она в состоянии хотя бы выдержать темп отряда и не отставать.

Так мы пробежали еще километра три, и за это время тренированный организм Ареты восстановился настолько, что к концу дистанции она уже смогла бежать самостоятельно. Как я и ожидал, финишной борьбы не получилось: мы прибежали первыми, когда наших соперников еще и не видно было.

Они отстали прилично, и следующий отряд появился, когда мы уже успели отдышаться. Это была не ила Зенона и не Андромена — тех, кто реально претендовал на борьбу за первое место, — а отряд Борея, который мечтал побороться лишь за «бронзу». По этой причине он не участвовал в стартовом спурте и, как результат, сохранил силы на финиш.

Зенону удалось вырвать лишь третью позицию, да и то в острой борьбе с илой Полисфена, у которых его отряд обычно выигрывал без особого труда. Ила Андромена вообще пришла последней, а их командир на финише выглядел как выжатый лимон. За финишной чертой он просто упал на землю без сил, и весь его отряд повалился рядом.

Видя состояние ребят, я пожалел их самолюбие и не стал сразу читать им нотаций, оставив «разбор полетов» на лучшие времена.

«Думаю, — усмехнулся я про себя, глядя на еле стоящего Зенона и лежащего на земле Полисфена, — они и без моих нравоучений запомнят этот день как один из самых тяжелых!»

Глава 20

Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, середина сентября 320 года до н. э

Шестеро крепких рабов опустили носилки на мраморные плиты, и, шелестя длинным подолом гиматия, из них вышла Барсина. Собранная складками дорогая ткань из тончайшей шерсти выгодно подчеркнула стройную, еще не тронутую возрастом фигуру, а уложенные черными локонами волосы — бронзовую аристократичность кожи. Крашенные ногти на ногах блеснули алыми искрами, и ее изящные сандалии засеменили мелкими шажками по мраморным плитам двора.

Я выхожу следом и, окинув просторный двор быстрым взглядом, шагаю вслед за «мамочкой». Слава богу, теперь ей не приходит в голову водить меня за руку, а то это выглядело бы смешно. Ведь я уже выше ее на полголовы, хотя моему телу всего тринадцать лет.

«А что вы хотели?!. Геракл я или кто⁈ — мысленно иронизируя, поглядываю сверху на тщательно уложенные волосы Барсины. — Каким еще быть внуку Зевса и сыну Великого Александра!»

Хотя, если вспомнить, каким мне досталось это тело три года назад, то можно с уверенностью сказать, что заслуга легендарного отца и божественного деда не так уж и велика.

«Каким был бы сейчас малыш Геракл, если бы не годы неустанных тренировок⁈» — задав себе этот риторический вопрос, догоняю «мамочку», и мы входим в украшенную цветами арку большого дома.

Этот дом принадлежит Аристомену, архонту и председателю ареопага Пергама. Сегодня здесь собралась вся аристократия города. Причина? Да все просто: в город прибыл новый властитель всей Малой Азии Антигон Одноглазый, и городская верхушка торопится выказать ему свою преданность и почтение.

Тут надо сказать, что за последний год пронеслось немало событий, круто развернувших историю Македонской империи. Началось с того, что слухи о брачных интригах Пердикки подтвердились, и бессменный наместник Македонии Антипатр воспринял возврат своей дочери как оскорбление. Возмущенный вероломством регента, он раздал своих дочерей замуж за главных возмутителей спокойствия, тем самым скрепив уже наметившийся против того заговор. Униженная Пердиккой Никея пошла замуж за Лисимаха, сатрапа Фракии; Эвридику он отдал Птолемею, сатрапу Египта; а Фила к тому времени уже была женой Кратера, самого знаменитого и легендарного полководца Великого Александра.