«Почему пожар не тухнет? — спрашиваю себя, и ответ только один. — Потому что есть доступ кислорода. Откуда? Ведь боцман доложил, что они закрыли всю вентиляцию трюма. Крышки трюма герметичны, и, значит, доступа воздуха быть не должно. Если только…!»

Беру рацию и переспрашиваю боцмана ещё раз:

— Did you close all the vents⁈ (Вы закрыли всю вентиляцию⁈)

Несколько секунд тишины, и, наконец, замявшийся голос из динамика изрекает, что нет. Часть вентиляции по левому борту, там, где самый густой дым, они не задраили. Боцман бормочет что-то о том, что там, мол, дым и это опасно, но я его не слушаю. Ещё десять минут назад, когда я послал их закрывать вентиляцию, по левому борту стелился лишь ручеёк серого дыма, а теперь там клубится сплошная чёрная стена.

Грязно выругавшись и пройдясь по матери всех филиппинцев вместе взятых, быстро решаю, что делать.

«Прежде чем выпускать последнюю партию СО₂, надо всё же загерметизировать трюм, иначе она уйдёт так же безрезультатно, как и две предыдущие. Значит, надо идти в этот чертов дым! Если филиппинцы не пошли туда, когда не было реальной опасности, то сейчас не полезут и подавно».

Кого послать? Мой взгляд скользит по лицам старпома и второго. На лицах обоих — настоящий ужас.

«Нет, эти двое не пойдут, — решаю про себя, — и уговаривать их нет времени!»

Остаётся только одно! Если хочешь, чтобы было сделано хорошо, — сделай это сам!

Резко бросаю в лицо старпому:

— I’ll go myself! Get the breathing apparatus for me. (Я иду сам! Принесите дыхательный аппарат мне.)

На лице индуса — явное облегчение, но мне не до этого. Не дожидаясь ответа, быстро шагаю к двери и почти бегом спускаюсь по трапу вниз. Там уже готовят дыхательный аппарат. Одеваю пожарный костюм, баллон с воздухом, маску и, обойдя надстройку, выхожу на главную палубу. Весь левый борт закрыт чёрной пеленой дыма, но проход между трюмами и реллингом ограждения неширокий — заблудиться тут невозможно. Пробираюсь вперёд, на ощупь отмечаю конец третьего трюма и начало второго.

«Так, теперь надо отыскать грибки вентиляции!» — тревожно мелькает в голове, потому что не видно даже собственной вытянутой руки.

Где он примерно должен быть, я знаю и, ориентируясь по углу трюма, довольно быстро нахожу первый. Пока кручу вентиль, в голове звякает ещё одна тревожная мысль:

«Господи, помоги! Не дай этой дряни взорваться!»

Я нервничаю не зря. Тот контейнер, что горит сейчас в трюме, был отмечен на грузовом плане не только как пожаро-, но и взрывоопасный.

— Так, с одним закончили! — бормочу вполголоса и ищу на ощупь второй.

Пара шагов вперёд в чёрной темноте, руки шарят в поисках круглой ручки вентиля. Ещё пара шагов, и вот, вроде, он. Быстро закрываю вентиляцию и, зажав тангенту, вызываю стармеха. Едва тот ответил, как я кричу в эфир:

— Open the last CO₂ balloons! (Открывай последнюю партию!)

Слышу в ответ «ОК», но облегчённо вздохнуть не успеваю, потому что раздаётся страшный грохот разрыва, и всё тело пронзает чудовищная боль. Ещё мгновение — и я ощущаю, как, подбросив вверх, меня крутит в чёрной мути дыма, но тут же теряю сознание…

Глава 1

// Часть 1 Смерть Александра

Неизвестность

В непроницаемой тьме все мои ощущения сводятся лишь к одному — к сковывающей всё тело тесноте. Жмёт так, словно бы мне на голову напялили противогазную маску на два размера меньше и одновременно натянули на ноги малоразмерные сапоги.

«Что это⁈ Я умер! — вспыхивает первая здравая мысль. — Неужто вот так выглядит ад и его первый круг?»

В памяти вспыхивает воспоминание о взрыве и чудовищной силе, взметнувшей меня над палубой.