Свернув туда, я сразу же различил на площадке две группы. Одна — из тех, кто постарше, во главе с хозяйским сынком, тем самым Ксантеем, с которым я уже имел стычку на стадиуме. По понятным причинам, сталкиваться с ним снова у меня нет ни малейшего желания, и я сходу направляюсь к другой стайке мальчишек помладше.

Исполнить мое намерение мне не удается, и едва я равняюсь со старшаками, как меня окликают:

— Эй, Геракл, иди к нам!

Делаю вид, что не расслышал, и продолжаю держать прежнее направление, но, заслышав за собой топот бегущих ног, понимаю, что избежать неприятностей не удастся.

Не став дожидаться, пока меня нагонят, разворачиваюсь к бегущему. Этого парня я не знаю, ему навскидку лет четырнадцать.

Одеваю на лицо независимо-равнодушный вид и взбадриваю себя иронией.

«Судя по тому, что послали именно его, он в той кампании самый молодой!»

Еще не добежав, тот уже кричит мне:

— Эй, тебя Деметрий зовет!

Теперь проигнорировать «приглашение» становится невозможным, поскольку идти на открытый конфликт и привлекать к себе внимание власть предержащих мне еще рановато. Деметрий пока что не самостоятельный игрок и все еще находится в тени своего отца, но и с ним связываться сейчас не хотелось бы.

«Мне и местных врагов хватает!» — прошептав это про себя, вслух же произношу с самой невинной улыбкой:

— Деметрий⁈ А я и не слышал!

Иду вместе с парнем к компании старших, а в душе у меня растет дурное предчувствие. Все, что я знаю о сыне Антигона, — это то, что он излишне азартный, недальновидный и самовлюбленный молодой человек. Именно по этим причинам он проиграет в будущем две свои самые решающие битвы. Так, во всяком случае, говорит та история, которую я знаю.

Вспомнив все это, подхожу ближе и вижу крепкого высокого парня с копной светлых ухоженных волос и орлиным носом на широкоскулом лице. Его голубые глаза смотрят на меня как на пустое место и с нескрываемым насмешливым презрением.

Не оборачиваясь, он бросает назад стоящему за спиной Ксантею:

— Так это и есть персидский ублюдок царя Александра? — Сказав это, он прощупывает меня взглядом, словно оценивая мою реакцию на прямое оскорбление.

Я молчу, а председательский сынок издевательски скалится.

— Да, это он самый! — Решив, что пришла пора поквитаться, он ткнул меня пальцем в грудь. — Ты чего приперся-то сюда⁈ Это собрание для настоящих македонян, персидским полукровкам здесь не место!

В ответ из толпы за их спинами кто-то выкрикнул с хохотом:

— Так его мамочка за ручку привела!

Деметрий презрительно скривил рот.

— Это та персидская сука, что обрюхатил царь Александр, что ли⁈ — Его тон ясно дает понять, что он наслаждается ситуацией и чужим унижением.

Я понимаю, что меня прямо провоцируют на конфликт, но не могу ничего поделать — снести такое оскорбление — несмываемый позор. Сносить подобное отношение мне не подобает по рангу, но и открыто бросаться в драку глупо! Просто начать махать кулаками — значит порадовать моих врагов! Они только этого и ждут. Они старше, сильнее, и их больше!

«Что же делать⁈ — лихорадочно бьется в голове отчаянный вопрос, а мой взгляд тщательно оценивает силы. — Нет, одолеть этих выродков нереально, уж слишком неравны силы. Даже с одним Деметрием вряд ли справлюсь!»

От безысходности решаю идти напропалую — не справлюсь, но хотя бы раз в морду ему заеду! И тут меня вдруг осеняет.

«Точно! Надо сделать так, чтобы поражение пошло мне в актив! Нанести хотя бы один, но обидный, унизительный удар, который все запомнят, а потом будь что будет!»

Дальше я действую на автомате, с непонятной уверенностью, что все получится как надо.