Мой взгляд, не цепляясь, скользит сверху вниз: от двускатной крыши к пошарпанным стенам и дальше — к ступеням крыльца с многочисленными нищими и калеками. Все эти еще живые люди уже практически мертвецы. Выжить в этом мире и здоровому человеку нелегко, а калеке и подавно. Понимание этого написано на изможденных лицах и в потухших глазах странников, облепивших ступени храма.

Помочь им не в моих силах, и я уже отвожу взгляд, но в последний момент задерживаюсь на крепком еще мужчине с культей вместо левой руки. То, что он воин и еще недавно стоял в строю фаланги, очевидно, и я не могу удержаться от злого сарказма.

«Что-то не больно озаботился Александр о своих ветеранах!»

Подхожу ближе и, вытащив два медных обола, кидаю в глиняный осколок миски перед одноруким воином.

Тот поднимает на меня благодарный взгляд, и, чтобы хоть что-то сказать, я спрашиваю:

— Откуда ты?

В ответ раздается тяжелый вздох, и взгляд ветерана затуманивается тоской.

— Есть такой городок на севере Аттики, Элевферы называется. Не слышал⁈

Я отрицательно мотаю головой и все еще не могу уйти.

— А здесь как?

— Да вот так! — Он безнадежно кивнул на культю. — Был гоплит, да весь вышел!

Сзади меня потянул за хитон Гуруш.

— Пойдем, молодой господин, отсюда побыстрее. Место тут нехорошее!

Знаю, он прав. Зачем я вообще сюда забрел и чего тут стою, и сам не понимаю. К чему жалеть одного солдата, когда вокруг столько горя и нищеты⁈

Напоследок, словно извиняясь, бросаю ветерану:

— Желаю тебе милости Деметры! Пусть светлая богиня позаботится о тебе!

Повернувшись, иду обратно через пыльную площадь, и тут откуда ни возьмись появляется девчонка. Лет двенадцати-тринадцати, мелкая, но вертлявая, как змея, она повисла на мне, не давая прохода.

— Откуда ты, богатенький такой? — она зыркнула на меня черными дьявольскими зрачками. — Хочешь, доставлю твоему малышу удовольствие?

Она запустила свою цепкую ручонку мне под хитон и больно стиснула мой член.

— Одна драхма, и я подрочу тебе! Можешь даже потискать мои сиськи! — для наглядности она обнажила соски плоской, совсем детской груди.

Ее напор несколько ошеломил, но рука у меня «в штанах» — это уже чересчур.

— Брысь, вертихвостка! — отбрасываю настырную руку и отталкиваю саму девчонку. — Сгинь!

Вид чумазого подростка меня нисколько не возбуждает. Мне шестьдесят лет, и на малолетних детей меня никогда не тянуло. Все, что я чувствую, глядя на эту беспризорницу, — это жалость и безнадега.

В ответ мне несется ее вызывающий писк.

— Фу ты, какой он грозный! — не унимаясь, она подбоченилась, явно не собираясь сдаваться без боя.

Тут на подмогу мне выступил Гуруш. Не церемонясь, он замахнулся на нее.

— А ну пошла вон, шалава малолетняя!

Та ловко отпрыгнула в сторону и зашипела, как озлившаяся кошка.

— Сам ты шалава, толстожопый ублюдок!

— Ах ты, дрянь! — Гуруш попер на девчонку, норовя ухватить ее за волосы, но тут из соседней улочки появилась группа парней.

Один из них, на вид лет тринадцати, запустил в Гуруша камнем и тоже отметил нескладность фигуры моего защитника.

— Эй ты, толстожопый, отстань от моей сестры!

Булыжник угодил моему охраннику в голову, и тот, ойкнув, схватился за разбитый лоб.

Через мгновение я уже стоял в окружении малолетних разбойников, а мой страж опасливо косился на них из-за моей спины.

Тот, что запустил камнем в Гуруша, видимо вожак этой стаи, бросил на меня угрожающий взгляд.

— Ты оскорбил мою сестру, назвал ее шлюхой! — Он сплюнул себе под ноги. — За такое тебя следовало бы прибить на месте, но я сегодня добрый.