«В этой умилительной картине для полного комплекта не хватает только морды моего коня!» — бормочу про себя и, словно услышав меня, огромная голова Софоса просунулась между человеческими лицами.

Влажные добрые глаза лошади смотрят мягко и ободряюще, а его мягкие губы тянутся ко мне под всеобщий радостный смех и крики:

— Гляди-ка, и коняка тоже… Вот ведь умняшная скотина!

Пошевелившись, ощущаю свои руки и ноги. Немного саднят многочисленные ссадины, но в целом всё в порядке: руки-ноги на месте и функционируют исправно.

Голова тоже приходит в норму, и я делаю попытку выбраться из цепких объятий «мамочки».

Та тут же начинает на меня шикать:

— Тихо, тихо, тихо…! Геракл, полежи ещё! Не торопись, ты пока слишком слаб! — Она вновь начала меня качать, и это уже всё, перебор!

Отвожу её руки и приподнимаюсь. Немного мутит, но я всё-таки встаю на ноги. Чутка покачивает, но, в принципе, терпимо. Оглядываюсь по сторонам. Четыре трупа в лужах ещё не впитавшейся в землю крови лежат там, где и лежали.

«Значит, в отключке я был недолго!» — делаю однозначный вывод, а мой взгляд уже натыкается на главаря всей этой мёртвой кампании. С окровавленной головой и весь в синих кровоподтёках, он сидит связанный у колеса повозки.

С одного взгляда видно, что били его все, долго и от души.

«Ну и поделом ему! — мысленно одобряю „товарищеский суд“. — Пусть ещё скажет спасибо, что не убили!»

Пытаюсь шагнуть, и непослушные ноги сразу же подводят меня. Едва вновь не тыкаюсь носом в землю, но твёрдая рука Энея удерживает меня от падения.

— Не торопись! Ты сильно головой приложился. — Его серо-голубые глаза смотрят на меня одобрительно. — Головокружение пройдёт, надо просто посидеть спокойно.

Он прислонил моё плохо слушающееся тело к борту повозки, и «мамочка» тут же вновь накинулась на меня со своей несносной любовью.

— Я же говорила, полежи спокойно, — заворчала она, одновременно заматывая мне разбитую голову и крича на Мемнона. — Ну чего ты там телишься, недотепа! Неси же мазь от ушибов!

Закончив с моей головой, она вновь накинулась на многострадального толстяка:

— Да не там ты ищешь! Не там! Она в малом сундуке! — Не утерпев, она-таки вскочила и, оттолкнув Мемнона, полезла сама копаться в поклаже.

Пользуясь передышкой, опускаюсь на корточки и расслабленно пялюсь в бескрайнюю пустынную даль, окаймлённую по горизонту горной грядой с белыми шапками вершин. Несколько мгновений счастливого умиротворения, и… не спрашивая моего согласия, рядом присаживается Арета.

«Господи! — бросаю на неё испепеляющий взгляд. — Тебе-то чего надо!»

Ничуть не смущаясь моего неприкрытого недовольства, она смотрит на меня с открытым одобрением.

— А ты молодец! — Рот девчонки растянулся в улыбке. — Не струсил! Эней сказал, что ты герой и всех нас спас.

Сказав это, она не стала дожидаться моей реакции и поднялась на ноги.

— Ладно, не буду тебя доставать. Поправляйся! — Махнув рукой, она зашагала своей бодрой подпрыгивающей походкой.

Глядя ей в спину, я с почти ностальгической тоской думаю о том, что, будь я помоложе, то мог бы наверное приударить за этой бедовой девчонкой.

«Да уж, Ромео из меня никудышный! — отвожу взгляд и, усмехнувшись, качаю головой. — О душе тебе пора уже думать, а ты всё о бабах!»

Глава 12

Сатрапия Сирия, город Аузара, начало января 322 года до н. э

Я лежу на крыше дома и бездумно пялюсь в синее, абсолютно безоблачное небо.